Чтение онлайн

– Ты не захватила своих приятелей? Так действительно гораздо лучше.

У меня высохли слезы.

За грохотом опустившейся решетки он не расслышал, как я фыркнула. А когда Малин пошел по тропинке, я показала ему в спину кое-что неприличное. Мне показалось, он усмехнулся, хоть я и понятия не имела, как он увидел мой жест.

Сады окружили нас буйством красок. Бархатно-фиолетовые розы кивали на легком летнем ветерке, розовые гладиолусы гордо возвышались над книпхофией, или раскаленной кочергой. Цветы у нее были такие алые, как это им и полагалось по названию.

Малин остановился у подножия лестницы, раздражающе изогнув бровь.

– Ты собираешься заходить, Пенелопа?

– Меня зовут Пенни.

– Это не ответ.

Мне хотелось сказать ему, что он может засунуть свой вопрос туда, где солнышко не светит. Однако в Смерти нет настоящего солнечного света – только свет такого же загадочного происхождения, как и сам Малин. Так что я кивнула, а он улыбнулся так, будто выиграл партию в игре, об участии в которой я понятия не имела. В прихожей он подождал, пока я молча сниму плащ, и спокойно наблюдал, как я повесила его на крючок. Затем он щелкнул пальцами, дверь закрылась и замок защелкнулся. Когда Малин снова заговорил, его голос был бархатно-мягким, прямо как розы в его саду.

– Ты вернулась.

Выбора у меня нет. Однако он произнес это с таким же облегчением, какое ощутила я, ступив прямиком в Смерть.

Прежде чем я успела ответить, он исчез за той же дверью, что и в первую ночь. Только теперь за ней оказалась другая комната.

– Сядь.

Я пренебрегла резкостью его приказного тона, списав все на то, что Малин – высокомерный засранец, и выбрала мягкое красное кресло у окна. Затем неторопливо уселась, поджав ноги, и принялась впитывать краски. Обои над панелями из вишневого дерева расписаны бледно-лимонными цветами. На барельефах с двух сторон камина из розового мрамора были изображены персонажи легенд: Чародей и деревенский мальчик, роза и принцесса, убитая одним-единственным шипом, и книжные спрайты, охраняющие некий шпиль. По краям камень инкрустирован крошечными кристаллами. Они сверкали разными цветами: красным, желтым, фиолетовым, зеленым и синим.

На каминной полке высился постамент с шестью фигурками фламинго. Все они стояли на одной ноге и были самого яркого оттенка розового, который мне только доводилось видеть. Над ними висело зеркало в золотой раме. Оно отражало солнечный свет, струящийся сквозь невесомую вуаль шторы, и рассеивало его по всей комнате.

Пока я рассматривала интерьер, Малин не двинулся с места. Взглянув на него, я поняла, что улыбаюсь. Но он был полностью сосредоточен, и когда наши взгляды встретились, моя улыбка угасла. Его глаза горели ярче пламени костра. В ответ у меня вспыхнули щеки.

– Полагаю, у тебя появились сведения о Смотрителе?

Голос Малина был уравновешенным и спокойным. В нем не было ни намека на то, что Малин понял, какое замешательство вызывал во мне. Моя кровь так и не определилась, горячей быть или холодной.

– Лучше, – бодро ответила я, улыбнувшись еще шире. – Я принесла тебе картину.

Сказав это, я протянула ему шелковый квадрат Алисы. Записку от нее я спрятала у себя под матрасом.

Он напрягся и вырвал ткань из моей руки. Но развернул он его аккуратно, почти благоговейно. Я старалась не обращать внимания на то, какие у него были изящные пальцы.

Он рассматривал картину в напряженном молчании.

– Ты прекрасно справилась, – наконец проговорил он.

– Это комплимент?

– Наблюдение.

– Тогда приму его за комплимент.

– Как тебе будет угодно.

Он осторожно опустился в кресло у камина. Когда он сел и расправил гобелен Алисы у себя на колене, кожа протестующе скрипнула.

– Где ты это взяла?

Я не стала говорить ему об Алисе.

– У дворцовой стражницы.

Он наклонил голову.

– Ты украла это у стражи?

Я вспомнила о том, как утром меня обдурила Клэр, и прибегла к ее способу. Я пожала плечами, как будто в этом не было ничего особенного. Не наврала. Не сказала правду.

– На этот раз мне удалось подобрать подходящее определение к слову «сведения»?

– Действительно.

Он посмотрел на меня, и мне захотелось отпрянуть или хоть немного уменьшиться.

– А ты и впрямь весьма занятна, Пенелопа.

– Пенни, – сказала я, следя за тем, чтобы мои плечи оставались в таком же положении, как и его. – Меня зовут не Пенелопа, а Пенни.

Пропустив это мимо ушей, он провел кончиком пальца по словам на гобелене Алисы.

– Тебе известно, что это значит?

Я понятия не имела, но была уверена, что он тоже этого не знал.

– Полагаю, это означает ровно то, что написано. Смотритель дает Золоченым еще больше силы, без чего вполне можно было бы обойтись. Они и так кошмарны.

– Это значит, что твой Смотритель использует магию, чего ему делать не следует.

– Он не мой Смотритель. Может, перестанешь так его называть?

– Последствия… – пробормотал Малин, словно забыв, что я здесь. А что, если он сошел с ума от одиночества? – Риски. Пробуждать силу Чародея – использовать ее…

Он снова переключился на меня, и я едва сдержала восторженный вздох. Теперь его глаза казались еще темнее и бездоннее.

– Он заходил в библиотеку?

– Я… нет. Не заходил годами, – выдала я.

– А его Золоченые?

Я покачала головой и посмотрела в окно, желая лишь в него выскочить.

Он скользнул взглядом по моему кристаллу.

– Если твой Смотритель…

Тут он осекся и продолжил:

– Если Смотритель проявит к библиотеке необычный интерес, мне бы очень хотелось об этом узнать.

А мне больше нравилось, когда он вел себя как засранец. По крайней мере, тогда я хотя бы понимала, на чьей я стороне.

– Это будет считаться сведениями?

– Будет. А теперь не желаешь ли чашку чая, прежде чем уйти, или ты торопишься вернуться?

Я сомневалась, что его предложение действительно было таким же простым, как оно звучало. Но в этом человеке не было ничего простого.

По правде говоря, я бы выпила чашечку чая. Мне хотелось побродить по его садам, полежать в траве и позволить аромату цветов окутать меня. Может, даже почитать какую-нибудь книгу. Но он скользнул взглядом по моей ключице, и кожу в ответ на это начало покалывать. Я прикусила губу, пытаясь скрыть прерывистое дыхание. Я не могла ни секунды провести не смущаясь и не переживая о том, как ляпну что-нибудь, о чем потом пожалею.

– Мне пора.

– Воля твоя.

Он встал и протянул руку, чтобы помочь мне встать на ноги, но я ее не взяла. От смеха у него раздулись ноздри. Я уже было собралась уходить, как вдруг он легко схватил меня за локоть. Я замерла, как испуганный кролик.