ЕВА. История эволюции женского тела. История человечества
Шрифт:
Хотя иронично, что по крайней мере количество инфекций, передающихся половым путем, сейчас значительно ниже, чем сто лет назад. Латексные презервативы действительно помогают. Но с эволюционной точки зрения проблема не только в инфекционной нагрузке: проблема заключается в том, что ИППП отрицательно влияют на женскую фертильность.
Хламидиоз и гонорея – коварные маленькие бактерии. У большинства инфицированных хламидиозом нет заметных симптомов: хотя инфекция проникает в шейку матки женщины, она обычно понятия об этом не имеет. Партнер-мужчина, который передал ей хламидий, также, вероятно, понятия не имел, потому что вероятность появления симптомов в мужском организме еще ниже, чем в женском. Бессимптомность хламидиоза – одна из главных причин того, почему он так опасен. Незаметно раздражая ткани шейки матки, хламидии вызывают вялотекущее воспаление. Это воспаление может затем распространиться вверх на матку и фаллопиевы трубы, где может вызвать так называемое ВЗОМТ – воспалительное заболевание органов малого таза, при котором женские половые органы постоянно проходят через циклы повреждающего воспаления. Нелеченая гонорейная инфекция может привести к такому же эффекту.
Иногда ВЗОМТ бывает ужасно болезненным. А иногда, как ни странно, оно вообще не вызывает заметных симптомов и остается «субклиническим», пока женщина не попытается забеременеть. И не потерпит неудачу.
Или, что еще хуже, она беременеет, а поскольку ее фаллопиевы трубы покрыты шрамами от многолетней невыявленной хламидиозной инфекции, беременность оказывается внематочной [282] . Если матери удастся пережить внематочную беременность (что возможно только с помощью современного гинекологического вмешательства), то одна из труб, скорее всего, будет повреждена и восстановить ее уже не получится. Если инфекция сумела разрушить обе трубы, то, если женщина не может позволить себе несколько чрезвычайно дорогих раундов экстракорпорального оплодотворения, она не сможет передать свои гены.
282
Примерно одна из пятидесяти беременностей в США является внематочной. В Великобритании этот показатель составляет один из девяноста (Cantwell et al., 2011), но неясно, обусловлена ли эта разница различиями в стратегиях измерения или фактической разницей в распространенности. Конечно, хламидиоз и гонорея не являются причиной всех случаев внематочной беременности, но они являются главными подозреваемыми во многих.
В таком случае эволюция удаляет из генофонда еще одну самку [283] .
Раньше сексизм контролировал подобные вещи. Создание табу на женскую распущенность работало достаточно хорошо, когда население было небольшим. Но поскольку население нашей планеты сейчас намного больше, а транспортные технологии намного лучше, чем две тысячи лет назад, инфекции распространяются быстро. Ежегодно гонореей заражаются примерно шестьдесят два миллиона человек. Она распространяется по всей Америке, как лесной пожар, сжигая маточные трубы.
283
Заражение во время беременности также может привести к рискованным преждевременным родам, а ребенок может родиться с проблемами глаз, вплоть до слепоты. Есть много способов, которыми ИППП снижают эволюционную приспособленность популяции.
Некоторые думают, что гонорея существует со времен Ветхого Завета, и понятно, почему в таком случае нам еще не удалось ее победить. К счастью, человеческое поведение может ее обойти. Мы можем использовать презервативы. Мы можем сократить использование антибиотиков, чтобы ограничить распространение устойчивости к ним. В последнее время вакцина против хламидиоза выглядит многообещающе, поэтому мы могли бы даже попытаться создать коллективный иммунитет задолго до того, как наши гены смогут его выработать.
И конечно, всегда есть менее привлекательный вариант: мы могли бы меньше заниматься сексом. Но боюсь, воздержание вряд ли возможно. Исторически такого никогда не было. И на данный момент правила, укрепляющие женское целомудрие, чаще подрывают женскую фертильность и общее состояние здоровья населения, чем помогают.
Есть, конечно, и крайние примеры того, как сексизм наносит вред нашему здоровью. И я имею в виду не только такие вещи, как калечащие операции на женских половых органах в некоторых частях Африки и Ближнего Востока. Мы говорим о результатах, которые в первую очередь подрывают причину, по которой мы приняли сексизм. Такие последствия, как смерть матери или ребенка. Хотя нарушение репродукции оказывает очевидное влияние на долгосрочную эволюционную приспособленность, знаете, что еще более разрушительно и действует быстрее? Убийство матери.
На протяжении большей части истории человечества девочки достигали половой зрелости только в возрасте 16 или 17 лет. Это по-прежнему справедливо в отношении сегодняшних хорошо изученных групп охотников-собирателей. У народа кунг средний возраст первых менструаций у девочек составляет 16,6 года. Среди девочек аэта на Филиппинах этот показатель составляет 17,1. В обеих группах средний возраст первых родов составляет от 19 до 20 лет – через два-три года после первой менструации.
Так зачем же любой человеческой культуре выдавать замуж девушек моложе восемнадцати? Еще более необъяснимо, почему в некоторых культурах девочек выдают замуж в восемь?
Женщина, родившая в восемнадцать, имеет довольно хорошие шансы выжить в любой точке мира – не только выжить, но и родить здорового ребенка, а затем родить еще детей. И это с учетом паршивой репродуктивной системы человечества. Но если ей меньше пятнадцати, шансы на выживание резко падают. До тринадцати шансы еще ниже. Возраст матери является единственным наиболее прогностическим фактором, определяющим вероятность смерти девочки из-за беременности. Сокращение числа девушек, выходящих замуж до восемнадцатилетнего возраста, хотя бы на 10 % может снизить материнскую смертность в стране на 70 %.
Таким образом, сексистские культуры, которые порождают детские браки, – такие места, как Нигер, Чад, Бангладеш и Непал [284] , – также убивают больше всего девочек, хотя бы по той простой причине, что они заставляют их выходить замуж и заниматься сексом со взрослыми мужчинами до того, как их тела достаточно развились, чтобы пережить это. Если они выживают, их репродуктивность серьезно подрывается. Девочки, вышедшие замуж до достижения половой зрелости, часто страдают от инфекций и травм таза, иногда вплоть до пролапса, вызванных выполнением своих «брачных обязанностей» половыми органами, которые недостаточно развиты, чтобы справиться с этим.
284
В Непале правительство намерено изменить ситуацию и объявило незаконным вступление в брак до достижения двадцатилетнего возраста. Наказание предполагает как штрафы, так и тюремное заключение. Тем не менее каким-то образом 37 % непальских девушек по-прежнему выходят замуж до восемнадцати лет (UNICEF, 2022). Нигер, кажется, даже не пытается: три из четырех девушек выходят замуж до восемнадцати. В некоторых регионах почти 90 % девочек выходят замуж в детстве (ibid.). С точки зрения цифр, Индия, безусловно, является худшим нарушителем: 15,5 миллиона девочек выдаются замуж в детстве (ibid.). Но она также лучше всего с этим борется: только за последнее десятилетие этот показатель снизился с 50 % девочек до 27 % (ibid.). Число по-прежнему высоко, но то, как быстро они изменили курс, показывает, насколько эффективными могут быть согласованные усилия.
Очевидно, что в эволюционном масштабе это опасно: ни одна поведенческая группа, которая намеренно причиняет вред молодым самкам, не сможет выжить и процветать в долгосрочной перспективе. То, что такие практики считаются «древними», является лишь свидетельством близорукости человечества. Конечно, когда-то детские браки были вполне обычным явлением в таких местах, как Китай и Европа, но мы говорим о всего лишь нескольких сотнях лет, и с тех пор они вышли из моды. В Древней Греции брачный возраст стремился к шестнадцати годам, как и в Древнем Китае, тогда как брачный возраст в Древнем Риме колебался от четырнадцати до двадцати. Более того, в Риме молодые невесты часто были богаты и выдавались замуж в результате политического обмена; плебеи обычно вступали в брак в подростковом возрасте или около двадцати. То же самое имело место в Китае и Греции.
Можно с уверенностью сказать, что на протяжении большей части истории нашего вида девочек не насиловали, чтобы они забеременели в возрасте одиннадцати лет. Если бы это было так, мы бы никогда не добились процветания. В игре про млекопитающих мальчиков всегда можно наделать. А потеря здоровой молодой самки обходится невероятно дорого.
Но не только эти драматические случаи сексизма сдерживают наш вид. Детские браки – это вопиющее явление, но люди в Америке, Европе и благополучной Азии могут сказать: «У нас здесь такого нет» [285] . Такого нет там, где больше денег. Там, где люди читают такие книги, как эта.
285
Сорок восемь из пятидесяти штатов США разрешают детские браки с «позволения» родителей – это юридически санкционированная форма жестокого обращения с детьми (Ochieng, 2020). К сожалению, США позволяют родителям делать со своими детьми все что угодно, обычно под прикрытием «религии» или «культурных предпочтений». Например, в двадцати одном из пятидесяти штатов законно принуждать свою дочь (независимо от возраста) забеременеть, когда она явно этого не хочет или, что еще хуже, когда она слишком молода, чтобы осознать физические и экзистенциальные последствия (AGI, 2023). Если вам одиннадцать лет и родители советуют вам родить ребенка, потому что у них есть предустановленные культурные убеждения, сможете ли вы сказать «нет»? И если вы это сделаете, сможете ли сбежать, пересечь границу штата и каким-то образом сделать аборт в сроки, которые позволят процедуре быть простой и безопасной? Ни одному взрослому по закону не будет разрешено помочь вам. Помимо этих жутких мест для девочки, еще шестнадцать штатов требуют, чтобы родители были уведомлены о процедуре – просто прекрасно, если вы живете в семье, где с вами жестоко обращаются (в случае беременной одиннадцатилетней девочки это часто так). Возможно, вы сможете обратиться к судье с просьбой обойти их – если у вас есть ресурсы и наглость, – но нет никакой гарантии, что судья согласится. Вариант судьи существует только потому, что Верховный суд США потребовал предоставить судебный обходной путь, и даже он может исчезнуть теперь, когда решение по делу Роу против Уэйда отменено. Между тем не существует никаких требований по отслеживанию того, насколько часто эти судебные обходные пути оказываются успешными, или того, чтобы они были одинаково доступны для всех слоев общества, а также не предлагается никакой защиты для взрослых, которые решают помочь нуждающимся молодым девушкам, если эта помощь противозаконна. Грубо говоря, в США просто недостаточно заботятся о девочках, чтобы ставить их права выше убеждений их родителей. Иначе подобных законов не существовало бы.
Так почему же именно в США растет уровень материнской смертности?
За последние десять лет беременные женщины и молодые матери в США умирают чаще, чем раньше. Это прямое изменение общих тенденций последних двух столетий: обычно в богатых странах с каждым годом мертвых матерей становится меньше, а не больше. Но взрывоопасная комбинация расизма, сексизма, эйблизма, снижения общественной поддержки женского здоровья и разрушения научно обоснованного полового воспитания наконец сделала беременность для американских женщин более опасной, чем раньше. Американцы смело возвращаются в темную эпоху, аналогичные тенденции возникают и в некоторых частях Европы. Хотя материнская смертность в Европе все еще снижается, темпы снижения замедляются, особенно среди менее богатых слоев населения. Итак, что происходит?