Чтение онлайн

Дюдону де Компсу нравилось путешествие.

Во-первых, госпитальера везли бесплатно. Купец, Жана-Франсуа Шампо, увидев его громадную фигуру и меч, внушающий уважение к его владельцу, предложил ему охранять его до Кафы, на что Дюдон согласился с радостью. Во-вторых, Дюдон оказался прекрасным собеседником для купца, рассказывая ему о прошлых баталиях за веру Христову. А в-третьих, купец оказался его земляком, французом из Лангедока, что сразу чувствовалось по быстрому окситанскому говору.

Столь благоприятная атмосфера позволила Дюдону де Компсу совсем забыть о цели своего путешествия. Правда, когда они приходили в какой-либо порт и госпитальер сопровождал купца, то Дюдон постоянно оглядывался в надежде заметить в толпе своих друзей, но до некоторого времени поиски оставались тщетными. Купец воспринял беспокойство Дюдона на свой счёт, предполагая, что тот оглядывается вокруг, чтобы защитить его от нападения, и великодушно сообщил госпитальеру, что у него не так уж много врагов.

Где-то глубоко внутри Дюдон де Компс не очень верил в то, что ему удастся найти своих друзей, но часто, во время молитвы, просил у Бога направить его путь. Если ему суждено, по промыслу Божьему, найти друзей, то он их найдёт, но не стоит ругать судьбу, если их пути разойдутся.

Когда они зашли в Понт, на севере клубились тёмные тучи, видимо, шторм, бушевавший день назад, переместился туда же. Корабль, идущий галсом, клонило к весело журчащей воде под носом корабля, а солнце, несмотря на ветерок, поджаривало сквозь одежду. Понт – не очень оживлённое море, не то, что Средиземное, где, иногда, как в муравейнике. Понт позволяет подумать в одиночестве и обратить свою душу к Богу, ища у него совета или умиротворения.

— Завтра будем в Кафе, — сказал Жан-Франсуа, подходя к Дюдону и опуская ему на плечо свою руку. Тот, кто видел это со стороны, возможно, улыбнулся, так как гигант-госпитальер выглядел слоном по сравнению с карликом Жаном-Франсуа.

— Да, мой друг, — сказал Дюдон де Компс, опуская свою руку на плечо купца. Несмотря на то, что рука друга была тяжелая, Жан-Франсуа Шампо стойко выдержал приветствие друга. А потом они сели за столик на палубе и степенно выпили бутылку константинопольского вина, сравнивая его по вкусу с вином из Лангедока.

На следующий день, стоило им зайти в Кафу, Дюдон де Компс, покинув своего друга, влился в толпу и отправился в город, всё время оглядываясь по сторонам. Солнце, палившее немилосердно, заставило его присесть под тентом возле харчевни, где он перекусил и пил кислое виноградное вино, поглядывая на прохожих.

Внезапно, его сердце остановилось, а потом бешено застучало и кровь ударила в голову. Не поверив своим глазам, Дюдон протёр их ладонями, но это не помогло исчезнуть ассасину, который за кем-то крался, прячась в тени. Бросив взгляд вперёд, госпитальер чуть не обомлел и первое время подумал, что он обознался – впереди, рядом с каким-то мужчиной, шла Мария в красивом платье, придерживая на руке, красную кожаную сумочку. Никогда не видевший её в такой одежде, Дюдон застыл, очарованный красотой Марии и чуть не прозевал Хасан аль-Каина, который затаился возле глиняной хижины кузнеца. Мария и незнакомый мужчина, весело болтая, зашли в каменный дом напротив.

Кузнец, весело постукивая по наковальне, демонстрировал свою работу и изделия: ножи, подковы, железные клюшки и прочую мелкоту. Дюдон обошёл кузницу с другой стороны и увидел спину ассасина, который, по-прежнему, наблюдал за домом, в который вошла Мария. Намерения ассасина несложно разгадать – он хотел забрать рубин и, возможно, убить Марию. Дюдон машинально взял в руку камень, лежащий возле ног и, промолвив в уме: «Прости Господи!» со всей силы опустил его на голову ассасина. Хасан аль-Каина обмяк и свалился у стенки, а по его лбу потекла струйка крови.

Дюдон не стал проверять, жив ли ассасин, так как его внимание отвлёк мужчина, который сопровождал Марию. Он весело положил в карман красный бархатный кошелёк и направился в сторону порта. Не мешкая, Дюдон подошёл к двери и постучал своим кулачищем, отчего дверь заходила ходуном. На пороге появился обрюзглый мужчина, который возмущённо сказал: — Что вы себе позволяете, я позову стражников! — и уже вытащил из кармана свисток. Не разводя турусы, Дюдон придавил мужчину животом, и тот упал за порог, громко возмущаясь: — Я нотарий Ламберто ди Самбучето! Вы будете сидеть в тюрьме!

— Где Мария? — спросил Дюдон, и, чтобы успокоить синьора, тряханул его за грудки. Не по своей воле постучав зубами, нотарий счёл нужным отключиться, а Дюдон подошел к столу и прочитал записку:

«Ламберто ди Самбучето купил у капитана Доменико Секьявро рабыню по имени Мария за двадцать семь золотых венецианских дукатов».

«Продали!» — выдохнул Дюдон, не поверив своим глазам. Обежав все комнаты он не нашёл Марии, а только обнаружил вторую дверь, которая выходила в запруженный людьми переулок. Дюдон обхватил руками голову и присел на скрипнувший под ним стул.

Юный капитан Адонис потерял с вида корабль, на котором плыла Мария вместе с Раймондом, но в том вины его не было: в такую бурю и бывалые капитаны могли сплоховать. Оставалось только предположить, что он идёт в Кафу, и они его там настигнут. Впрочем, буря утихла на второй день, а на третий они швартовались у пирса Кафы.

По сравнению с городами Восточной Римской империи, которые обнесены высокими стенами, Кафу защищал палисад из остро заточенных брёвен, посеревших от солнца, и сухой ров перед ними. Поэтому, вид на город с моря казался неказистым и даже простоватым, несмотря на то, что товарооборот города мог дать фору любому городу Понта и Пропонтиды.

Корабль, на котором плыла Мария, Адонис заметил сразу, как и мужчину, который сопровождал её на прогулке по городу. Заставив других замолчать, Адонис поговорил с синьором и узнал, что Мария и Раймонд в городе и собираются отправиться в княжество Готия. Обрадованный Гуго де Монтегю захватил с собой Жана ле Мена и отправился в город, а Адониса и Кудрю оставил дожидаться их на корабле.

Найти человека в городе, что увидеть иголку в сене. Понадеявшись на удачу, они рванули в город, но, побродив по замысловатым улочкам, поняли, что задача не из лёгких и энтузиазм немного угас. Кроме того, когда они пытались общаться с местным, то от их костюмов крестоносцев шарахались в сторону. Какой-то старик, разговаривающий по-французски, посоветовал идти на рынок и там спросить купцов из Готии.

Полуденное солнце палило нещадно, так что с госпитальеров сошло сем потов, пока они добрались до рынка. Остановившись на открытом месте возле помоста, где продавали рабов, они перевели дух, решая, что делать дальше. Решили разделиться, и встретится здесь же, после того, как найдут купцов из неизвестной страны Готия. Гуго де Монтегюхотел расспросить ордынца, продававшего рабов, но тот знал только греческий, которого не знал сержант. Разочарованно отвернувшись, Гуго опустил взгляд вниз и увидел лежащего на помосте раба, который показался сержанту знакомым. Повернув его голову, Гуго де Монтегю с удивлением узнал Раймонда де Торна.