Чтение онлайн

Похлопав меня пару раз по спине он отстраняется, протягивая руку для рукопожатия.

— Мне тоже жаль, — искренне говорю я. Атмосферу в доме хозяин создал чудесную. — Но дела не ждут. — И крепко жму его руку.

ЛЕРА

Когда я слышу официальный голос Димы, внутри все сковывает льдом. Как же, наверное, двусмысленно мы смотримся с Александром… Хотя мне не в чем себя упрекнуть, и, наверное, нужно донести это до Димы? Или все же нет?

Я сажусь на заднее сиденье ожидающего такси и вскоре он, погрузив вещи в багажник, присоединяется ко мне. Сел рядом… Это хороший знак…

Всю дорогу он молчит и задумчиво пялится в окно. Он так мило дуется, что хочется затискать его в обнимашках. Подбодрить. Успокоить. Но я делаю вид, что ничего не понимаю. Ведь вопрос доверия для меня очень важен. Научись доверять мне, Дима, потому что мне тоже сложно будет пересдавать этот предмет…

ДМИТРИЙ

Всю дорогу перевариваю собственное настроение, анализируя причину и следствие. Я не ставлю под сомнение поведение Леры, с сожалением понимая, что не справился с собственными эмоциями. Хотя, должен признать, в остальных случаях у меня практически получалось…

Рыжая вдребезги разбила все мои стереотипы, наглядно убедив, что не подходит ни под один из них. И мне сейчас на многое нужно научиться смотреть под другим углом…

Закинув вещи в зал повышенной комфортности аэропорта, я повел ее гулять по городу. Наблюдая за тем, как она радуется зимнему солнцу, снегу, ледовым фигурам и обычной пешей прогулке, я поражался ее эмоциям. Изучая ее, я все время сравнивал эти сведения с тем, что знал о женщинах раньше. Но, то ли я не с теми женщинами общался, то ли она — действительно уникальный экземпляр, предугадать ее реакции на обычные слова или действия мне было сложно.

К обеду мы зашли в ресторан, но есть совершенно не хотелось, а в голове снова поселился странный шум. Поэтому я с энтузиазмом воспринял ее предложение направиться в сторону аэропорта. Когда мы туда добрались, меня стало потряхивать. Я забрался под горячий душ, после которого, вроде, попустило, но в самолете, чувствуя крайнюю разбитость, попросил не будить, проспав всю дорогу до дома.

ГЛАВА 18

ЛЕРА

Дима проспал всю дорогу, попросив не будить даже на перекусы, а после приземления взял два такси вместо одного, чтобы разъехаться в разные стороны…

Что бы это значило? Он все еще дуется на меня из-за поступка своего друга? Ревнует? Считает, что я должна была вести себя по-другому?

Оттуда мы летели на полчаса дольше, ведь вращение Земли никто не отменял, и, пока самолет был в воздухе, столица пыталась от нас «убежать». А новая смена часовых поясов, теперь уже в другую сторону, выбила из колеи: из Владика мы вылетали в шесть вечера, а домой вернулись к восьми, хотя по нормальному ходу времени должно было быть три утра.

Слишком уставшая, чтобы что-то додумывать, я с облегчением вхожу домой, где меня с горячим ужином ждет радушная Мариванна. Я оставила ей записку о тогда еще предстоящем отъезде, и теперь отвертеться от подробных расспросов, чувствую, не получится.

Так и выходит: почти до утра мне приходится развлекать ее рассказами о проведенном на Дальнем Востоке времени и внимательно слушать, как провела праздники она.

Добравшись до подушки почти под утро, проваливаюсь в тяжелый сон, из которого выныриваю с ощущением внутренней тревоги. С чего бы?

После обеда приезжаю на работу, с удивлением обнаруживая отсутствие шефа. Составив авансовый отчет, сдаю его в бухгалтерию, откуда решительно шагаю к Татьяне Петровне.

На вопрос, почему Димы нет на месте, она буркает что-то вроде «вы как помощник должны лучше знать», но я прошу ее набрать его номер.

— Не отвечает, — удивленно вскидывается она на меня.

И снова то самое нехорошее утреннее чувство напоминает о себе…

Я тут же извлекаю из кармана собственный смартфон и у нее на глазах набираю шефа.

Гудки пошли. Но ни после первого, пятого и даже десятого никто не отвечает…

Закусив губу, я, внутренне сжавшись, жду обратную связь. Но ничего не происходит, и телефон после какого-то очередного гудка умолкает. Но я уперто набираю еще раз, чтобы пережить повторение сцены. Петровна безотрывно смотрит на меня, но, когда я в третий раз безуспешно проделываю ту же операцию, пишет что-то на бумаге и передает мне.

— Тут его адрес. На всякий случай…

Я, судорожно сглотнув, благодарю ее, и выхожу, чтобы, забрав свои вещи, отправиться по буквам на листочке…

ДМИТРИЙ

Прибыв на родную землю, понимаю, что отдых в самолете особо не спас. Ломота в теле, разбитость и слабость сигнализируют о какой-то гадости, что все же прицепилась ко мне. Поэтому, чтобы уберечь рыжую, беру нам разные машины.

Дома, едва переступив порог, бросаю у порога вещи, и, разувшись и сняв пальто, иду в спальню, чтобы, завернувшись в одеяло, как в кокон, прямо в одежде провалиться в сон.

Утро начинается с тяжелых век, туманной головы и вялой разбитости. Наверное, нужно сходить в аптеку и что-то купить. Эта мысль пляшет на периферии сознания, пока я снова не отключаюсь в спасительном сне, из которого меня выдергивает настойчивая трель.

Я не сразу понимаю, что это: будильник? Телевизор? Телефон?

Но, проморгавшись, все-таки врубаюсь: дверной звонок…

ЛЕРА

Я стою и трезвоню в двери. Уже четвертый раз подряд. И не была бы такой настойчивой, если б не знала наверняка, что он дома. Эту информацию подтвердил консъерж, пристально оглядывая меня, влетевшую в подъезд и с ходу потребовавшую от него отчет по Диминой квартире.

Когда в странно дрожащих пальцах недостает сил для того чтобы жать на кнопку дальше, всю меня, от макушки до пят пронизывает мысль: а ведь он может быть не один… Именно поэтому не отвечает на звонки — телефонные и дверные…

Это предположение наваливается словно из ниоткуда, как гром среди ясного неба, на мгновение парализуя, и я уже не чувствую себя столь уверенной. Сюда я спешила, подгоняемая беспокойством, а теперь даже не представляю, что делать дальше…

ДМИТРИЙ

Щелчок замка и я открываю, опираясь рукой на дверной косяк.

Лера…

Что она здесь делает?

ЛЕРА

Открывающаяся дверь для меня как откровение: что ждет меня за ней? Неужели, снова разочарование? Только смогу ли перенести его?

Окунувшись в озеро одолевающих меня сомнений, не сразу поднимаю глаза. Но, решившись на это, замираю: Дима стоит на пороге, прислонившись к стене, изможденный, неестественно бледный, в той же самой одежде, что был в самолете. Он, что, не переодевался со вчерашнего дня???

Его волосы в беспорядке, под глазами залегли тени, а впечатление в целом такое, будто он сейчас упадет мне под ноги, не пройдя и пары шагов…