Чтение онлайн

А я и не знала, что Дима, оказывается, может быть таким романтиком. И эти свечи… Я уверена, что не видела их в его квартире, которая представляет собой самое минималистичное место на Земле.

Он помогает мне усесться за стол и, открывая шампанское, приступает к главному:

— Что ты решила, Лера? Ты только на ужин, или…?

Мое «или» совпадает с глухим хлопком вылетевшей из бутылки пробки, а Дима, отставив напиток в сторону, присаживается на корточки у моего стула, и, целуя через платье в бедро, смотрит на меня сияющими глазами:

— Ты не пожалеешь, Лера.

— Только если не украдут мои вещи, — говорю, улыбаясь, и объясняю, что оставила сумку за дверью…

ДМИТРИЙ

Мое выздоровление не за горами. А может быть оно уже наступило, и эта слабость связана совершенно с другим. А именно бессонными ночами, в которых мы как ненормальные не можем насытиться друг другом, занимаясь любовью, засыпая, просыпаясь и снова занимаясь любовью.

Начинаем дни мы ближе к обеду и снова ласкаемся, что совершенно не надоедает.

Мы редко покидаем постель и это мне нравится, Да только работу никто не отменял. И, когда Петровна звонит через несколько дней, понимаю, что медовый месяц, похоже, закончился…

ГЛАВА 20

ЛЕРА

Несколько дней эйфории, когда утро плавно сменяет ночь, незаметно перетекая в вечер, пролетают незаметно. У меня, наверное, впервые в жизни, нет неотложных дел, и наступило время, когда не нужно куда-то спешить, забивая голову круговертью нерешенных вопросов. Мне вообще ничего не нужно, кроме человека, который сейчас рядом.

Ритм моей вечно суматошной жизни кардинально поменялся, и эта неспешная нега, из которой никто и никуда не выдергивает, позволяет в полной мере насладиться каждым моментом рядом со своим мужчиной. И эти моменты сплошь состоят из ощущений, вспыхивая в памяти, стоит только закрыть глаза.

Дима идет на поправку. Но вместо того, чтобы набираться сил, он тратит их на меня. Беззастенчиво, часто и много. А любое мое возражение очень скоро снимается с повестки суток под напором его рук и губ.

Я убедилась, что он очень основательно подходит к любому процессу, чувствуя себя после его ласк разобранной по винтикам и собранной вновь. Неудивительно, что я восстанавливаюсь наиболее действенным и проверенным способом — сном.

Мы завтракаем в восемь, одиннадцать или два, смотря когда проснемся. А спим, словно впавшие в спячку звери, почти постоянно. Хотя среди ночи вполне можем проговорить несколько часов подряд.

Большую часть времени мы проводим в спальне, изредка делая вылазки в другие части квартиры. Я успела развернуть каждый рулончик-причину и убедиться, что мой Эверест занимался этим собственноручно. А еще узнать множество подробностей о нем.

Оказывается, он умеет и любит готовить, аккуратен в быту и не разбрасывает вещи, а еще совершенно не храпит. Мечта, а не мужчина!

ДМИТРИЙ

Она похорошела еще больше, если такое вообще возможно, и теперь в ее глазах не вызов и негодование, а мягкий свет. Надеюсь, именно так блестят глаза счастливой женщины.

Когда увидел ее на пороге, сердце сделало кульбит от «все же пришла» до «пришла без вещей». А позже, когда она пояснила, что сумка за дверью, был новый кульбит от «она шутит» до «не может быть». Я бросился туда чуть ли не бегом, убедиться, что «может». И внес эту сумку, как символ своих надежд, словно драгоценность, удивившись, что она настолько мала.

Но Лера, кажется, зря привозила с собой одежду, ведь ничего кроме короткого халатика пока еще не надевала. Да и была ли у нее такая возможность? Конечно, нет.

Я как дракон утащил ее в свою высокую башню и запер в спальне, откуда не выпускаю уже несколько дней. Даже неудобно порой, зато как приятно! А что поделать, если руки сами тянутся к ней, и самое невинное касание вызывает полную боевую готовность?

Она пытается меня образумить, прилежно выполняя рекомендации врача, а я никогда не был примерным пациентом. Я чувствую себя превосходно, ощущая, как энергия внутри бурлит мощным гейзером, чего не могу сказать о ней. Моя женщина с непривычки расслабляется настолько, что восполняет потраченные силы сном. А я оберегаю ее сон как Цербер, любуясь, пока сон не начинает тянуть и меня в свое царство. Тогда я, не выпуская из рук свое сокровище, составляю ей компанию, и это настолько необычно, странно и будоражаще, что нельзя описать словами…

ЛЕРА

Когда Дима сообщил, что мы отправимся на работу, я не думала, что все произойдет именно так. Мы приезжаем незадолго до начала рабочего дня и, ни от кого не прячась, выходим из машины, на глазах основной массы сотрудников направляясь в свои кабинеты. Дима, помогая мне выбраться из авто, всячески подбадривает, а по пути даже берет за руку. Так и появляемся мы на пороге офиса: рука в руке, плечом к плечу.

— Ничего не бойся, я с тобой! — Шепчет он мне строчкой из песни, и я перестаю дергаться, полностью доверившись ему в этом вопросе.

Вчера я спросила, как вести себя в офисе, получив ответ: «Как обычно». Пока я пыталась так или иначе интерпретировать эти слова, получила вопрос:

— Лера! Что именно тебя смущает?

— То, что все будут судачить о нас.

— Ты думаешь, они сейчас этого не делают?

— Я не думаю, а точно знаю, что делают. — Говорю ему, вспоминая, как случайно напоролась на сплетниц.

— Вот видишь! Так какой тогда смысл переживать об этом? Мы подтвердим возможные домыслы, а когда все на виду и открыто, сплетники перескочат на новый объект. Ведь о том, что все и так знают, говорить не интересно.

— Но ты сказал вести себя как обычно… Я подумала… Наоборот…

— Ты думала, что я попрошу тебя все скрывать? — Киваю, а он обнимает меня и прикасается подушечкой пальца к моему носу.

— Глупышка! Я бы не смог скрывать отношения с такой шикарной женщиной, даже если бы по какой-то причине и хотел!

У меня отлегло от сердца, и я целую его в щеку за то, что рассеивает мои опасения, но нужно уточнить еще один нюанс:

— Дима, у меня есть просьба. Точнее, пожелание.

— Я весь — внимание. — Он трется щекой о мою щеку и разве что не мурлычет.

— В стенах офиса только рабочие отношения, обращение на «вы», субординация и все такое.

— Эх, весь кайф обломала! А я собирался сделать это на столе во время обеденного перерыва, — повергает меня в шок своими словами, но, когда я присматриваюсь внимательнее, замечаю, как тщательно он пытается спрятать смешинки в глазах и уголках губ.

— Шутка. — Не выдерживает он и выпускает на волю сдерживаемый смех. — Разумеется, только рабочие! Лер, я не любитель устраивать шоу на потеху публике. Личное — оно на то и личное.