Чтение онлайн

— Хватит сказки рассказывать! — заорал я. — Мы и побольше доминант за раз поглощали!

«Выполняю».

Мир взорвался болью, напомнив мне о том, что доминанта доминанте рознь. Поглотить тысячу низкоранговых доминант — это одно, а вот несколько тысяч высокоранговых…

Тысячи воспоминаний хлынули в мой разум. Сломленные Харонцы, пожирающие друг друга. Их безумие, их ярость, их отчаяние. Я видел, как они умирали. Как их разрывали на части. Как они теряли разум, превращаясь в монстров.

Я кричал, но не слышал собственного голоса. Кровь текла из носа, из ушей. Глаза закатились. Тело билось в конвульсиях. А образцы продолжали поглощаться. Один за другим. Десятки. Сотни. Видения тысяч жизней, стёртых в порошок, вливались в мой разум. А потом перед глазами возникла яркая вспышка, и я потерял сознание.

Имперский дворец, Хабаровск.

Император Иван Васильевич Романов вышел из зала военного Совета. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за ним с глухим стуком. Коридор был пуст и тих. Только факелы на стенах потрескивали, отбрасывая танцующие тени. Он сделал несколько шагов и замер.

У колонны, в нескольких метрах от него, стояла пожилая женщина. Невысокая, сутулая, с седыми волосами, собранными в тугой узел. Лицо изрезано морщинами. Глаза когда-то были яркими и живыми, но теперь потускнели, выцвели. На ней было простое тёмное платье, без всяких украшений. Роза Львовна Романова. Мать Императора.

Она тихо стояла в тени колонны, словно ждала его. Когда их взгляды встретились, женщина вышла на свет и медленно приблизилась.

— Иван, — тихо сказала она, протягивая руку. — Сынок…

Император не двинулся с места. Смотрел на неё холодно, без эмоций. Лицо как каменная маска. Роза Львовна подошла ближе и осторожно взяла его под локоть. Её рука дрожала. Голос тоже:

— Я слышала… о мертвецах. Об Америке, — она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде читалась мольба. — Это ужасно, Ваня. Столько людей… Но не переживай. Мы обязательно справимся. Россия всегда справлялась. И сейчас справится.

Повисла пауза. Долгая. Тяжёлая. Император смотрел на мать. Не моргая. Не шевелясь. А потом улыбнулся. Это была не человеческая улыбка. Слишком широкая. Слишком хищная. Слишком… неправильная.

— Конечно справимся, — тихо произнёс он.

И его глаза вспыхнули. Фиолетовым пламенем. Роза Львовна ахнула, попятилась. Но сын не отпустил её, схватил за локоть. Сжал крепко. Так крепко, что она вскрикнула от боли.

— Конечно справимся, — повторил он, и голос его стал другим. Более глубоким. С гулким эхом, будто говорило несколько голосов одновременно. — Старая ты ведьма.

— И-Иван? — прошептала Роза, и губы её задрожали. — Что с тобой…?

— Со мной всё в порядке, мамочка, — он наклонился ближе, и в фиолетовом свете его глаз она увидела что-то чудовищное. Что-то древнее и злое. — А вот с тобой нет, больная ты сука. Ведь это ты продала душу своего сынули мне. Владыке Проклятых.

Роза Львовна застыла. Кровь отхлынула от лица. Губы беззвучно задвигались:

— Нет… нет, это не…

— Не так? — рассмеялся Император, и смех его был как скрежет стали по камню. — Ты хотела власти. Хотела, чтобы он стал Императором и бросил мир к твоим ногам. И я дал тебе это. За небольшую плату, — он наклонил голову, и фиолетовое пламя в глазах разгорелось ярче. — За его душу. Помнишь? Ты согласилась так быстро, будто и не думала вовсе.

— Я… я думала… — Роза попыталась отшатнуться, но пальцы сына впились в её руку как железные тиски. — Ты обещал! Обещал забрать его тело только после смерти! Когда он состарится! Когда проживёт долгую жизнь!

Император… Нет, уже не Император, а кто-то, носящий его лицо, расхохотался. Громко. Демонически. Звук разнёсся по коридору, отражаясь от стен.

— После смерти? — переспросил он, и в голосе звучала издевка. — О, глупая женщина. Его душа мертва. Я сломал её. Растоптал. Пожрал, кусочек за кусочком, — он склонился совсем близко к материнскому лицу, и Роза увидела, что зрачки его вертикальные, как у змеи. — Твой сын кричал. Умолял. Плакал в темноте своего разума, пока я пожирал его изнутри. Но ты ведь ничего не заметила, да? Слишком наслаждалась властью. Слишком гордилась своим Императором-отпрыском.

— Нет… — слёзы покатились по морщинистым щекам Розы. — Ваня… Ванечка, мой мальчик…

— Его больше нет, — отрезал демон в теле Императора. — Осталась лишь пустая оболочка. Марионетка. Кукла, которой я буду играть так, как захочу, — он выпрямился, откидывая голову назад, и фиолетовое сияние залило весь коридор. — Ещё немного, и от него не останется даже воспоминаний. Буду только я. Только моя воля. Только моя власть.

Роза Львовна прикрыла рот рукой и всхлипнула:

— Что я наделала… Господи, что я наделала…

— Продала душу родного сына, — мягко, почти нежно ответил демон. — И всё ради того, чтобы удержать власть после смерти мужа. Стандартная сделка, между прочим. Люди такие предсказуемые, — он отпустил её руку и небрежно толкнул в грудь. — Проваливай в свои покои, пока я не разозлился.

Роза Львовна сползла по стене. На её руке, там, где сжимали пальцы сына, остались синие отметины. Они пульсировали слабым фиолетовым светом, как будто живые.

— Н-нет… ты обещал… — всхлипывала она, глядя на следы. — Ты обещал забрать его тело только после смерти! Естественной смерти!

Демон присел на корточки перед ней, по-прежнему улыбаясь той жуткой, нечеловеческой улыбкой:

— После смерти? — переспросил он мягко. — Милая Роза. Его душа мертва. Считай, что сделка завершена, — он провёл холодным пальцем по её щеке, и она вздрогнула. — Теперь этот огрызок плоти мой. Как и вся ваша проклятая Империя.

Он встал и отряхнул несуществующую пыль с мундира:

— Можешь бежать и молиться своему жалкому богу, старуха. Но он не поможет. Он никогда не помогает слабым и алчным. — Демон развернулся и начал удаляться по коридору. — Твой сын мёртв. Империя обречена. И скоро весь мир упадёт к ногам Владыки Проклятых.

Его фигура растворилась в тени, и только фиолетовое свечение глаз ещё некоторое время мерцало во тьме. Потом исчезло и оно.

Роза Львовна осталась одна на коленях посреди пустого коридора. Она смотрела на свою руку. На синие отметины пальцев. На фиолетовое свечение под кожей, которое медленно распространялось дальше, к плечу. Проклятие. Метка демона.

— Ваня… — прошептала она сквозь слёзы. — Мой мальчик… прости меня…

Она попыталась встать, пошатнулась, схватилась за колонну. Боль пронзила руку — жгучая, ледяная, невыносимая. Роза закусила губу до крови, чтобы не закричать. Оглянулась. Коридор был пуст. Тихо. Только факелы потрескивали. Никто ничего не видел. Никто ничего не знал.