Чтение онлайн

Биологическая работа по перестройке того или иного органа для приспособления к изменившимся условиям среды вызывает физико-механические и морфофизиологические изменения каждого органа с выработкой новых полезных приспособлений, а образование этих приспособлений происходит в едином комплексе с целой серией, каскадом перестроек морфофизиологического устройства организма с образованием нового вида или новой группы организмов. Виды и группы, не успевшие перестроиться с учётом новых требований среды и условий конкуренции, вымирают. Такие перестройки А.Н. Северцов называет арогенезами, мы же предпочитаем название «мобилизационные инновации», поскольку этот термин открывает больше возможностей для эволюционного объяснения истории, и не только истории жизни, но и истории человечества.

Дарвинистские категории наследственности, изменчивости, естественного отбора, переживания наиболее приспособленных, борьбы за существование вполне справедливы, но они должны быть дополнены категориями мобилизации на выживание и оптимизацию жизнедеятельности, биологической работы, мобилизационных инноваций, конкуренции мобилизационных структур, эволюционной прибыли. Без этих категорий общей теории эволюции невозможно воспроизвести достаточно полную картину прогресса жизни.

Достигнутые посредством длительной биологической работы мобилизационные инновации повышают конкурентоспособность усвоивших их типов живых организмов и обеспечивают их экспансию в окружающую среду. Соответственно, действует механизм прогрессивной эволюции, описанный А.Н. Северцовым и заключающийся в сложном и противоречивом взаимодействии между экологическим и морфофизиологическим направлениями прогресса.

Но исходя из этого механизма невозможно объяснить переход от частного прогресса эволюционирующих видов и групп организмов к всеобщему, глобальному, всемирно-историческому прогрессу жизни на Земле. Не подразделение прогресса на ограниченный и неограниченный, приведшее Джулиана Хаксли к антропоцентрическому пониманию «неограниченного» прогресса, а именно понимание принципиальных различий между всевозможными формами частных прогрессивных изменений и всемирно-историческим прогрессом жизни на Земле является методологической основой для научно-исторического подхода к изучению прогрессивной эволюции жизни и преодоления релятивистской ограниченности в понимании биологического прогресса.

Такой релятивизм, как это ни парадоксально, свойственен и сценарию прогресса Дж. Хаксли, и модели А.Н. Северцова, созданным специально для ответа на вызовы релятивистских концепций, отрицающих наличие абсолютной составляющей в постоянной смене относительных прогрессивных изменений, их регрессивных перерождений, кризисов, вымираний, циклических подъёмов и спадов прогрессивного развития. Ибо без понятия всеобщего, всемирно-исторического прогресса жизни, пробивающего себе путь через все превратности частных, относительных прогрессов и регрессов, так же невозможно постигнуть достижения биологического прогресса, как без понятия всемирно-исторического прогресса человечества постигнуть абсолютные свершения общественного прогресса. Всё будет «тонуть» в частностях, в стонах по поводу загрязнения окружающей среды, критике «прогрессистских иллюзий», указаниях на расцвет и гибель как локальных экосистем, так и человеческих локальных цивилизаций и в конце концов приведёт к отрицанию прогресса вообще.

В отличие от категории неограниченного прогресса Дж. Хаксли, всемирно-исторический прогресс жизни отнюдь не антропоцентричен. Он совершался бы, если бы человека вообще не было, если бы по каким-то причинам биологический прогресс затормозился бы на уровне человекообразных обезьян, а высшие плацентарные млекопитающие оказались бы вершиной его достижений. Видимо, и в этом случае путь, пройденный эволюцией от простейших одноклеточных организмов явился бы достаточным доказательством абсолютности достижений всемирно-исторического прогресса. Только некому было бы этот прогресс изучать.

В отличие от всемирно-исторического прогресса человечества, составляющую единую линию при всех ответвлениях и направлениях развития отдельных этносов и цивилизаций, всемирно-исторический прогресс жизни почти у самых своих истоков подразделился на две взаимосвязанные и взаимообусловленные, но всё же альтернативные ветви развития – растительный и животный миры, а также «третий» мир простейших организмов.

В нашем кратком очерке истории живой природы мы проследили пути последовательного развития растительного и животного мира в пяти сменявших друг друга геологических эрах. Выделим то общее, что характерно для биоисторического прогресса в эти столь непохожие друг на друга эпохи развития жизни. Исходным моментом прогресса жизни явилось образование мобилизационных структур, отражающих своё состояние и упорядочивающих обмен веществ для его поддержания в оптимальном режиме. Для живых мобилизационных структур, в отличие от неживых, характерна система обратных связей в виде сигналов, идущих от периферии к центру, осуществляющих индикацию состояния в ответ на любые воздействия среды действия и несущих информацию о состояниях, преобразуемую в виде позитивных или негативных раздражений.

Стремление к позитиву и избегание негатива создаёт стимулы для воспроизведения позитивного состояния путём получения из окружающей среды вещественно-энергетических ресурсов, регулирования внутренней среды организма, специализации его функциональных структур, мобилизации сил и энергии организма для выживания и оптимизации жизнедеятельности, включая воспроизведение себе подобных. Жизненные потребности как бы взывают к мобилизационной структуре организма, создают напряжение в ней, раздражают её и требуют от неё активности.

Эта активность проявляется в ежедневной биологической работе, которая, будучи направлена на удовлетворение непосредственных потребностей, в то же время частично направляется внутрь организма, тренируя, закаляя и совершенствуя различные его органы и системы. Орган, который интенсивно работает, развивается. Орган, который не работает, очень быстро ослабевает, а затем деградирует и атрофируется. Такова первичная схема прогресса и регресса на уровне организма.

В отличие от ламаркистского сценария прогресса, в соответствии с открытым Вейсманом фактором изоляции соматических изменений от репродуктивного аппарата индивидуальная тренированность отдельного организма не передаётся его потомству, и после рождения нового организма его развитие в онтогенезе нужно начинать сначала. Однако наиболее работоспособные и тренированные биологической работой организмы в полном соответствии с дарвиновской теорией имеют больше шансов на выживание и оставление потомства. Соревнование между индивидами, имеющими более удачную наследственность и теми, кто добивается прогресса своей телесной организации высокой работоспособностью и мобилизацией усилий, происходит в живой природе постоянно. Но онтогенетический прогресс индивидов лишь незначительно сказывается на состоянии вида, обеспечивая виду лишь более здоровое потомство и несколько лучшие условия межвидовой конкуренции.

Стабильное состояние вида в условиях, изменяющихся год от года в пределах допустимых параметров окружающей среды, может продолжаться очень долго – сотни, тысячи, десятки и сотни тысяч, миллионы лет. В периоды стабильности каждый вид совершает однотипную биологическую работу, а любые слишком сильные отклонения от нормы в виде мутаций или рекомбинаций генов, имеют сниженные шансы на выживание и оставление потомства, т. е. в конце концов убираются из жизненного процесса стабилизирующим отбором. При этом каждый вид участвует в борьбе за выживание и оптимизацию жизнедеятельности, каждый индивид участвует во внутривидовой конкуренции, стремясь минимизировать элиминирующее действие отбора, сохранить и преумножить давление жизни, обусловленное естественными потребностями.

Потребность в изменении вида, обусловливающую происхождение нового вида, со времён Дарвина обычно связывают с направленными, резкими, длительными и необратимыми изменениями среды, интерпретируемыми современной синергетикой как состояния, далёкие от равновесия. Изменения среды, в особенности климата, температурного режима, условий питания ставит вид перед альтернативой: вымереть или радикально измениться, приспособившись к новым условиям среды, обретя новые полезные в данной среде признаки и приспособления. И тогда большинство неприспособленных к новым условиям представителей данного вида вымирает, стабилизирующее действие отбора сменяется движущим.

Прогрессивные изменения могут происходить не только при изменении условий среды, но и при вторжениях в новую среду с соответствующими изменениями условий конкуренции. При этом прогрессивные изменения вопреки учению синергетики могут наступать не вдали от равновесия, а именно в условиях равновесия в конкурентной борьбе. Жёсткая конкуренция между видами в условиях равновесия сил может создавать больше стимулов для прогрессивных изменений, чем резкие изменения природной среды, которые способны угнетать мобилизационную активность видов, оставлять без вымирания только те виды, которые односторонне приспособлены к данной среде и не могут существовать ни в какой другой, что никак не продвигает всеобщий прогресс жизни.