Чтение онлайн

Опираясь на эту неотразимую аргументацию, Дарвин бросает упрёк тем, кто в его время, как и сегодня, исходя из далёких от науки интересов, пытается возвести в ранг знания мифологию давно ушедших в прошлое веков. «Только естественный предрассудок и высокомерие, – пишет Дарвин, – заставляют нас искать родство с полубогами. Однако не за горами день, когда покажется странным, что натуралисты, сведущие в сравнительной истории развития человека, могли когда-то верить в то, что человек создан одним актом творения» (Там же, с. 329).

Последователь Дарвина Э. Геккель продолжил развитие его концепции, выдвинув гипотезу о существовании промежуточного между обезьяной и человеком вида животных – питекантропа, т. е. обезьяночеловека. Предками обезьянолюдей, по Геккелю, были дриопитеки (т. е. древесные обезьяны), одна ветвь эволюции которых породила современных человекообразных обезьян (антропоидов), а другая через питекантропов прошла к человеку. Значение этих идей Геккеля очень велико. Они создали культурно-мировоззренческую установку, в соответствии с которой в дальнейшем происходил палеонтолого-археологический поиск останков предков человека и близких к ним «боковых ветвей» эволюции, которые до нашего времени не дожили, вымерев на стадии «обезьянолюдей».

Последующие палеонтологические и археологические открытия не только полностью подтвердили, но и откорректировали, уточнили усовершенствовали теоретические наработки Дарвина и его последователей. Была создана научно обоснованная история развития жизни на Земле. Факты, на которых базируется эта история, взяты из палеонтологической и археологической летописи, зафиксировавшей в толще земной коры события и структуры очень далёких от нас времён с не меньшей достоверностью, чем хроники и другие письменные источники доносят до нас события и факты истории человеческого общества.

Как биологи-эволюционисты, так и палеонтологи в своих выводах о происхождении человека от обезьяны основывались на морфологическом сходстве строения органов и организма человека с ископаемыми и современными человекообразными обезьянами. Но не менее убедительными являются черты сходства в поведении и предпосылки человеческого образа жизни в биосоциальных группах представителей отряда приматов. Они изучаются современной этологией – наукой о поведении, которая в последние десятилетия добилась блестящих успехов и перевернула многие представления о поведении животных, исходящие из обыденного опыта и поверхностных наблюдений.

Важнейшими предпосылками гоминизации, т. е. превращения определённого типа обезьян в человека, явились специфическая организация обезьяньих сообществ, колоссальная роль личных взаимоотношений в выживании и оптимизации жизнедеятельности, повышенное значение поведенческих, ненаследственных факторов в жизни приматов, огромное сходство мобилизационно-приспособительных механизмов обезьян и человека.

Уже во второй половине XX века успехи науки в изучении поведения обезьян вызывают соблазн и даже дают определённые основания для объяснения поведения человека, исходя из поведения обезьян. Если говорить о биологических предпосылках человеческого поведения, не забывая о принципиальном различии их от предпосылок социально-мобилизационных, то такой редукционистский подход представляется вполне правомерным и достаточно плодотворным. В систематической форме этот подход был выражен в нашумевших в своё время на Западе книгах британского зоолога Десмонда Морриса «Голая обезьяна» и «Людской зверинец». Первая из этих книг была впервые издана в 1967 г., а вторая – в 1969. О сенсационности этих книг свидетельствует уже то обстоятельство, что после публикации «Голой обезьяны» автору пришлось на определённое время покинуть Англию вследствие обрушившегося на него потока обвинений и угроз со стороны клерикально настроенных обывателей, и не менее назойливого внимания со стороны почитателей.

Работая научным куратором Лондонского зоопарка, Моррис мог воочию наблюдать поведение обезьян и других животных в неволе, что постоянно наталкивало на сравнения их поведения с поведением человека в «людском зверинце» и с поведением других животных в природных условиях. Изучение человека с зоологических позиций приводит его к выводу, что, несмотря на все свои достижения, человек «внутри», в побуждениях своих, как был, так и остался особым видом обезьян. От ста девяносто трех видов мелких и крупных обезьян, существующих на Земле и имеющих волосяной покров, человек, по Моррису, отличается прежде всего тем, что это – голая обезьяна, имеющая самый большой пенис и наделенная очень большим самомнением. Приобретя возвышенные побуждения всего лишь за несколько тысяч лет своего цивилизованного существования, эта обезьяна не утратила ни одного из животных побуждений и древних инстинктов, которыми руководствовалась миллионы лет своей эволюции как живого существа (Моррис Д. Голая обезьяна – СПб.: Амфора, 2001 – 269 с., с. 5). Автор сознательно стремится сосредоточиться на тех сторонах жизни «голой обезьяны», которые явно прослеживаются в жизни других видов животных.

По мнению Морриса, «голая обезьяна» представляет собой цивилизованный гибрид, обезьяну-охотника, сочетающую в себе свойства растительноядного животного и хищника. Эта двойственность предопределяет поведение человека, который под давлением цивилизации стремится подавить свои животные побуждения, но то и дело уступает своей животной природе. Преобразование «голой обезьяны» в цивилизованное существо носит, по Моррису, скорее видимый, чем реальный характер (Там же, с. 218).

Конечный вывод создателя «Голой обезьяны» таков: «При всех наших грандиозных идеях и высоком самомнении, мы скромные существа, повинующиеся законам поведения животных» (Там же, с. 266).

Несмотря на остроумие, наблюдательность и эвристическую ценность рассуждения Д. Морриса о зоологических предпосылках человеческого поведения и закономерностях функционирования цивилизации, он явно перегибает через край в своём стремлении свести социальное к биологическому и объяснить социологические явления биологическими. Человек – не обезьяна, а цивилизованный потомок высокоразвитой обезьяны, ставший культурно развитой необезьяной. Животные, зверские, обезьяньи инстинкты и побуждения преломляются в нём через призму цивилизации и преобразуются под действием специфических, неизвестных в животном мире мобилизационных структур. Если подыграть специфическому остроумию Д. Морриса, то можно сказать, что человек – не голая обезьяна, а слишком тепло одетый потомок обезьяны. Человек гол под одеждой потому, что искусственная защита тела пришла на смену естественному волосяному покрову в полной аналогии с тем, как искусственное вооружение в виде заострённых камней пришло на смену естественному вооружению в виде клыков и когтей.

Использование и изготовление одежды знаменовало поворотный пункт в эволюции человека, человек стал человеком в качестве голой необезьяны, оградившей себя от жестокостей природы одеждой в широком смысле, продуктами своей целесообразной деятельности. На систематический труд в человеческом смысле этого слова неспособно ни одно животное, ни одна обезьяна, поэтому даже под самой густой шерстью все они, и именно они остаются голыми обезьянами. Что же касаются людей, то они, и раздевшись, несут в себе печать цивилизации. Она заключается в специфически-человеческом способе мобилизации на деятельность.

Достижения потомка волосатой обезьяны не потусторонни его человеческой сущности, они являются прямыми следствиями этой необезьяньей сущности, колоссального отличия человека от животного, грандиозного прогресса на пути самосовершенствования. Не нужно, однако, идеализировать человека: он в своей эволюции находится лишь на полпути от обезьяны к человеку в подлинном смысле этого слова. Таким человека не сделает никакое общество и никакая цивилизация, а только он сам в процессе постоянного целенаправленного самосовершенствования в сотрудничестве с другими людьми. Лишь постоянно работающий над собой человек может усовершенствовать своё общество и свою цивилизацию, уйти в развитии как можно дальше и от обезьяны, и от зверя, и от «людского зверинца», в который, по мнению Д. Морриса, превратилась современная цивилизация. По словам Ч. Дарвина, «вращающаяся по своим неизменным законам гравитации планета эволюционирует, начав с простых, чтобы прийти к бесконечно прекрасным и изумительным формам».

13.3. Доказательства животного происхождения человека

Положение Дарвина о происхождении человека от обезьяноподобных предков, общих с современными человекообразными обезьянами, сразу же стало развиваться и конкретизироваться его виднейшими последователями. В 1863 г. была опубликована книга английского биолога Т. Хаксли (или, по другой транскрипции Гексли) «О положении человека в ряду органических существ», в которой идея животного происхождения человека и его родства с обезьянами была подкреплена целым рядом неоспоримых фактов.