Чтение онлайн

При переселениях возникали, разумеется, конфликты между сообществами, но до серьёзных столкновений дело, как правило, не доходило. Палеоантропам нечего было делить. Перед ними лежали безграничные просторы земного космоса и нескончаемые охотничьи угодья, на которых всем хватало места, и после освоения ресурсов одной территории всё равно нужно было её покидать и переходить на новую. Расцвет млекопитающих давал изобилие возможностей для добычи пищи, но не изобилие пищи, поскольку охотничий промысел никогда не гарантирует успеха. Древние люди часто голодали, искали новых мест для более удачной охоты и обильного собирательства, но в конечном счёте обеспечивали себя пропитанием. Большое количество разнообразных зверей, птиц, диких пчёл, буйная растительность были распространены по всем регионам обитания неандертальцев на трёх континентах. В Европе густые леса и приледниковые степи буквально кишели разнообразными животными. Если бы не это, выжить в периоды оледенений, обладая столь слабой палеоцивилизацией, для неандертальцев не было бы никакой возможности.

Вследствие изобилия возможностей добычи пищи конфликты между сообществами неандертальцев не могли привести к военным столкновениям и в худшем случае разрешались драками между отдельными особями или группами. Конфликты внутри сообществ происходили, по-видимому, гораздо чаще. Все сообщества древних людей находились в непрерывной борьбе за выживание с суровой природой и нередко терпели в ней жестокие поражения. Поэтому потребность в сотрудничестве между соседними сообществами чаще всего перевешивала взаимное недовольство и закреплялась сексуальными связями между членами сообществ. Возможен был и частый переход из одного сообщества в другое, поскольку социально-мобилизационные структуры были ещё очень рыхлыми и не могли удерживать в сообществах сплотившихся в них индивидов и групп.

Постоянное перемешивание сообществ, их перемещение в широких географических масштабах и скрещивание различных популяций препятствовали разделению человечества на отдельные виды, несмотря на то, что именно в этот период происходит нарастание региональных и местных различий в морфофизиологических признаках древних людей и очень сильно развивается полиморфизм, то есть множественность форм строения черепа и костей, сочетающего как примитивные, так и прогрессивные признаки. Доходит до того, что останки палеоантропов, найденные на одной и той же стоянке, в одном и том же археологическом слое и датируемые по радиоизотопным «часам» одним и тем же временем, могут быть отнесены к разным эпохам эволюции человека, хотя все они так или иначе относятся к неандертальскому виду. Идёт многотысячелетняя борьба как на генетическом, так и на соматическом уровне меду остаточными признаками обезьяны и нарождающимися признаками человека. При этом одни архаичные черты могут исчезать, но зато сильнее проявляются другие.

Может, например, появляться высокий лоб, объёмный мозг, уплощённые лицо и затылок при большом надглазничном валике, как у человека из пещеры Схул на горе Кармель в Израиле, жившего около 40 тыс. лет назад. Могут сочетаться большой объём мозга и округлый затылок с очень толстыми стенками черепа, как у женского черепа из Сванскомба возле Лондона в Британии, возрастом около 250 тыс. лет назад. Могут соседствовать на одном черепе покатый обезьяний лоб, надглазничный валик и толстые резцы с вполне современным человеческим лицом и затылком, как у человека из пещеры Табун на горе Кармель в Израиле. Могут сопутствовать относительно маленький мозг объёмом 1100 см3, низкий скошенный череп, большой надглазничный валик с мелкими, неотличимыми от современных зубами, вполне современным лицом и затылком, как у человека из Штейнгейма возле Штутгарта в Германии, жившего около 300 тыс. лет назад. Может возникнуть почти уже современный череп с огромным мозгом объёмом 1740 см3, но без подбородка, как у человека из пещеры Амуд возле Тивериадского озера в Израиле. Могут сочетаться высокий лоб с выступающей челюстью без подбородочного выступа, на которой находятся вполне современные маленькие зубы, как на черепе из Эрингсдорфа в Германии, возрастом около 300 тыс. лет. В Фонтешеваде, на западе Франции найдены фрагменты черепов возрастом около 150 тыс. лет, причём у одних черепов имеются крупные надглазничные валики, а у других они полностью отсутствуют.

Даже у современных людей нет-нет, да и проскакивают некоторые обезьяноподобные черты. Всё это с нашей точки зрения убедительно свидетельствует, что человек современного типа не был чем-то совершенно посторонним для неандертальцев. Он не только произошёл от неандертальцев или от какой-то региональной группы неандертальцев, он постоянно происходил из неандертальцев эволюционным путём в бесчисленных экспериментах природы, в которых постепенно современные человеческие признаки вытесняли обезьяноподобные. По мере роста объёма мозга под влиянием усложнённой биологической работы, перераставшей в труд, происходила перестройка всего черепа. Сначала скошенный череп обезьяны не давал разрастаться мозгу, и поэтому череп разрастался назад, становился удлинённым, выпячивался в затылочной части и превращался в затылочный бугор. Объём мозга в таком черепе мог быть даже больше человеческого, но количество нервных связей в таком мозгу оставалось значительно ниже, чем у современного человека. По мере роста нервных связей покатый обезьяний лоб с большим трудом возвышался, возникал высоколобый человеческий череп, а удлинение черепа назад с затылочным бугром отбраковывалось отбором, поскольку рождение детей с подобными черепами нередко приводило к разрыву матки и смерти как матери, так и ребёнка. Затем рост мозговой части черепа с высоким лбом стал приводить к уменьшению лицевой части черепа, и формирующийся человек окончательно распрощался с обезьяньей мордой, вытянутой далеко вперёд и наделённой массивными челюстями.

Возможно, этому помог и половой отбор, при котором преимущество получали красавицы и красавцы с маленьким лицом, чувственными губами, большими глазами и высокими лбами. Поднятие лба стало разглаживать надглазничные валики, пока они совсем не исчезли, а сокращение челюстей путём вдавливания их внутрь привело к выдавливанию наружу и вниз подбородочного выступа. Зубы на этих челюстях, приспособившись к биологической работе по разжёвыванию размягчённой на огне и очень разнообразной пищи всеядного существа потеряли различия по специализации. Клыки сравнялись с резцами и прочими зубами и образовывали тот ровный ряд, который придаёт человеку такое обаяние и покоряет противоположный пол, озаряясь лучезарной улыбкой. Видимо, половой отбор сыграл свою роль и здесь в силу устойчивого предпочтения в сексе тем особям, которые обладали такой улыбкой. Так эволюция постепенно «вылепила» из неандертальца человека современного типа.

Такой сценарий эволюции человека подтверждается и тем обескураживающим исследователей фактом, что останки людей современного типа часто находят в археологических слоях более глубоких, чем останки неандертальцев, либо они сосуществуют в одном и том же слое. Объясняется это чаще всего длительным параллельным существованием палеоантропов с людьми современного типа в совершенно разных и альтернативных друг другу типах сообществ.

Между тем проблема соотношения неандертальцев с людьми современного типа остаётся одной из самых неясных и дискуссионных проблем антропологии, окружённых таким густым лесом гипотез, что он нередко заслоняет саму возможность её решения. Утверждается, например, что неандертальцы не могли быть предками современных людей в силу очень большого расхождения между морфофизиологическими типами тех и других. Но если следовать этой логике, то земноводные не могли произойти от рыб, пресмыкающиеся от земноводных, а млекопитающие от пресмыкающихся. Сторонники другой довольно распространённой гипотезы утверждают, что люди современного типа произошли от какой-то локальной группы неандертальцев, а затем их популяция в результате преимуществ их поведения стала расти, они стали вытеснять неандертальцев и в конце концов истребили их. Исследователи, которые придерживаются этого сценария, придумали даже некую битву при Крапине, в которой люди современного типа наголову разгромили классических неандертальцев и истребили их затем по всему европейскому континенту. Крапина – селение в бывшей Югославии, возле которого найдены останки неандертальцев и людей современного типа, лежащие в одном археологическом слое. Сценарий этот, несомненно, связан с проецированием на антропогенез геноцида времён второй мировой войны и других явлений геноцида из истории цивилизаций. Анахронизм и фантастичность такого объяснения очевидны. Ещё один катастрофический сценарий заключается в том, что неандертальцы сами истребили друг друга из-за отсутствия лобных долей мозга, ответственных за поведение и связанных с этим обстоятельств приступов агрессии.

Очень распространён и попал во многие учебники сценарий, базирующийся на разделении ранних неандертальцев и поздних, или классических. Считается, что ранние неандертальцы произошли от какой-то популяции архантропов около 300 тыс. лет назад и стали предками как классических неандертальцев, так и современных людей. Это означает, что все поздние неандертальцы были тупиковой ветвью, полностью вымершей около 30–40 тыс. лет назад, а их место заняли люди современного типа, повторно освоившие европейский континент. Впрочем, некоторые сторонники этого сценария допускают, что произошло слияние обоих ветвей и вытеснение обезьяньих признаков возникло генетическим путём. Ещё один вариант этого сценария заключается в том, что именно ранние неандертальцы трансформировались в людей современного типа, а классические неандертальцы эволюционировали не столько в направлении усовершенствования орудий труда, сколько по линии повышения своей физической силы, физического развития, и потому лишь незначительная их часть смогла выжить, слившись с быстро прогрессировавшими ранними неандертальцами.

Это противопоставление физического развития и совершенствования палеоцивилизации – тоже анахронизм, проистекающий из проецирования на далёкое прошлое человечества того положения с физическим развитием, которое сложилось в современной цивилизации, но которое необходимо неустанно преодолевать путём массового распространения психофизического самосовершенствования, чтобы избежать длительной деградации физического типа современного человека. К тому же очень плохо верится в то, что более ранние и слабые физически неандертальцы стали так быстро прогрессивнее более сильных и поздних европейских неандертальцев.

Что же это за отсталые классические европейские неандертальцы, которых многие исследователи выделяют в отдельный подвид и которым отказывают в самой возможности трансформироваться в людей современного типа?

Архантропы, переселившиеся в Европу и ставшие предками классических неандертальцев, попали здесь в самые неблагоприятные природные условия. Жестокие холода и вымерзания четырёх европейских ледниковых периодов, следовавших один за другим и прерываемых потеплениями межледниковий, требовали крайнего напряжения сил для выживания и стимулировали постоянную предприимчивость в материальном обеспечении жизни и совершенствовании палеоцивилизации. Неандертальцы классического типа с самого своего зарождения путём прогрессивного развития архантропов, были существами, все силы своего организма и все формы своей неустанной деятельности направляли на сопротивление холоду. Во время вюрмского оледенения 70–40 тыс. лет назад только неандертальцы классического типа населяли Западную, Центральную, Южную и часть Восточной Европы, т. е. Европу от Гибралтара до Урала и даже с включением западной Сибири.

Их развитие шло по двум направлениям. Первое из них заключалось в ускоренном развитии палеоцивилизации, способной защитить их от неблагоприятных природных условий, обрести некоторый комфорт и избавить от голода, который преследовал их со всей жестокостью от рождения и до смерти. Холод и голод побуждали их к постоянной биологической работе и трудовой деятельности. Средствами спасения от холода были разжигание огня, создание укрытий, шалашей и других типов жилищ, которые стали «предками» современных домов, а также создание и усовершенствование одежды и обуви путём обработки животных шкур и кож. Борьба с голодом происходила путём совершенствования организации охоты, вооружения охотников постоянно совершенствуемым оружием, а собирателей – приспособлениями для более эффективного присвоения даров природы.