Чтение онлайн

В соответствии со схоластическим характером, свойственном почти всем философским дискуссиям этого времени, проходившим под недрёманым оком партийного руководства, данная дискуссия обнаружила беспомощность советского диамата в объяснении развития – того самого феномена, который объявлялся главным предметом материалистической диалектики как науки о развитии и всеобщей взаимосвязи. Такому объяснению препятствовала антиэволюционная тенденция в советской диалектике, её стремление дискредитировать эволюционный тип изменений, представить ведомое развитие советского типа как наиболее прогрессивный тип изменений.

Последовательно эволюционный подход в противоположность диалектической догматике связан с безусловным признанием всеобщности эволюции как атрибута материи, способа её существования, неразрывно связанного с движением, но отличного от него. Движение есть всякое изменение вообще, происходит ли оно посредством простого перемещения или полевого воздействия, или проявления любых своих форм – механической, физической, химической, геологической, географической, биологической или социальной. Эволюционное изменение связано со структурированием материи, формированием организации и порядка, преодолением хаоса в движении, постоянным переходом из хаоса в порядок и из порядка в хаос от одной формы к другой. Эволюционные процессы базируются на движении, но они регулируют движение в соответствии с достигнутым уровнем организации и упорядочения. Всё это делает неизбежным спонтанную самоорганизацию материи и появление на её основе специфических структур, которые трансформируют хаотическое движение в движение организованное и упорядоченное. Они мобилизуют материю на эволюцию, а движение на развитие. Развитие, таким образом, является не всеобщей формой бытия материи, а лишь специфической формой, возможность, но не обязательность которой задаётся всеобщностью эволюции.

Нельзя поэтому отождествлять эволюцию с развитием, развитие есть лишь специфическая форма проявления эволюции в узком смысле, результат всеобщности эволюции в широком смысле. Эволюция может проявляться в хаотической самоорганизации и в хаотической дезорганизации, развитие же связано с функционированием мобилизационных структур. Если эти структуры деградируют, развитие происходит по нисходящей, мобилизация сменяется иммобилизацией. Поэтому в число категорий эволютики наряду с категориями, заимствованными из диалектики и преобразованными с точки зрения общей теории эволюции, следует включить порядок и хаос, организацию и дезорганизацию, мобилизацию и иммобилизацию. Развивается же не вся материя, а только та её часть, которая охвачена эволюционированием мобилизационных структур. Именно они, а не абстрактные диалектические противоположности являются источником и движущей силой развития.

Не Господь Бог, не Абсолютная Идея и не абстрактные законы и категории диалектики движут развитие и управляют его ходом, а конкретные структуры, самоупорядочивающиеся, действующие и погибающие, вновь зарождающиеся и становящиеся способными к развитию в процессе эволюции. Главное свойство этого процесса, охватывающего весь Универсум, заключается в формировании огромного разнообразия материальных образований, из которого затем в непрерывной конкурентной борьбе за существование посредством естественного отбора прокладывают себе путь процессы развития. Развитие не вытекает непосредственно из всеобщности движения, но оно вытекает из всеобщности эволюции, непосредственно связанной с движением. Развитие обусловлено эволюцией, но не охватывает её и не тождественно с ней, а вытекает из неё как её итог, направленность и тенденция к формированию и преобразованию порядка. Развитие есть эволюция, но не всякая эволюция, а эволюция, направляемая функционированием мобилизационных структур. Если бы не они, мир эволюционировал бы к сплошному хаосу. Чтобы происходило развитие, должна производиться эволюционная работа. Без нее развитие невозможно. Эволюционная прибыль, производимая эволюционной работой, создаёт возможность прогрессивного развития.

Материя рассматривается в диалектике как абсолютная субстанция бытия, т. е. источник, из которого берут начало и которым формируются любые качественные и количественные определённости, все вещи и процессы объективного мира. Проблема определения субстанции бытия имеет давнюю историю в классической философии, начиная ещё с древнегреческих натурфилософов, представлявших субстанцию в виде конкретно-чувственного первоначала, первовещества, субстрата, материала, из которого формируются все вещи. В философии Нового времени, начиная со Спинозы, субстанция понималась как первопричина всех вещей, сама не имеющая причины, являющаяся причиной самой себя. Соответственно материя подразделялась на субстанцию и её акциденции, т. е. порождённые субстанцией конкретные материальные образования, тела. Получалось, что наряду с телами существует ещё какая-то телесность вообще, материя вообще, отличная в качестве субстанции от всех являющихся человеку материй. Гегель отстаивал единство субстанции и её акциденций, он определял субстанцию как «целостность акциденций, в которых она открывается…» (Гегель Г.В.Ф. Соч., т. 1, М.-Л., 1929 – 863 с., с. 252).

Принцип единства субстанции и её акциденций был воспринят материалистической диалектикой, в которой материя вообще предстала как абстракция, полученная путём отвлечения от конкретики всех познаваемых человеком материй, а материя как субстанция определялась как качественно неисчерпаемая всеобщая система бытия, проявляющаяся через всё многообразие акциденций. Познание материи осуществляется в бесконечном процессе углубления познания от внешности явлений к субстанции. Материя как субстанция и её акциденции находятся между собой в противоречивом единстве. При этом предполагается, что материя выступает и субстанцией духовных явлений, хотя по своей природе они не материальны, а идеальны. Отдельной от материи, потусторонней ей духовной субстанции не может существовать именно потому, что духовные явления, совершающиеся в человеческом мозге, суть результат эволюции психики, неотделимый от эволюции её материальных носителей. Познание субстанции движется от обнаружения явлений к выявлению их сущности, т. е. конкретной проявленности субстанции. С точки зрения эволютики субстанциалость материи заключается во всеобщем, универсальном характере ее эволюции, тогда как в ее акциденциях проявляются частные, конкретные эволюционные процессы.

Категории сущности и явления в диалектике также составляют противоречивое единство. Их единство заключается в том, что сущность является, а явления существенны. Это означает, что сущность не оторвана от своих явлений, не является непознаваемой вещью в себе, проявляется в самых различных явлениях. Явления могут быть и несущственными, но процесс исследования, открывая различные явления, способен открыть и существенное в них, проявить их в их существенных отношениях. Противоречивость же заключается в том, что сущность не открывается в явлениях сама собой во всей своей полноте, а явления не содержат в себе полного и готового проявления сущности, сущность открывается познанию лишь в сложном и трудоёмком процессе исследований, в опыте и практике человеческих поколений. Являющееся может даже не просто скрывать сущность, а представлять её в ложном свете, в этих случаях определённые явления предстают как видимость, кажимость. При этом, однако, сущность может обнаруживаться как в массе явлений, так и в единичном явлении. Явления добываются познанием в ходе систематических наблюдений и экспериментов, на основании которых строятся теоретические модели сущности.

Материя как субстанция проявляет себя, а явленная сущность предстаёт перед познанием в двух «ипостасях» – как движение и как эволюция. Сущность движения выражается в определённой динамике положений и состояний, сущность же эволюционных изменений – в истории образования и преобразования того или иного порядка, организации структурных особенностей, пути развития той или иной системы. Движение и эволюция – две стороны, два различных способа существования материи. Они также находятся между собой в противоречивом единстве. Эволюция невозможна без движения, а движение без эволюции. Эволюция есть эволюционирующее движение, а движение – движущаяся эволюция. Эволюция движет, движение эволюционирует. Эволюционные сдвиги представляют собой разновидность движения. А движущие силы продвигают процессы эволюции. Вместе с тем эволюция ограничивает и «эксплуатирует» движение, а движение дестабилизирует и нарушает ход эволюционных процессов.

Такая двойственность способов существования материи предопределяет раздвоение субстанции на движущую и эволюционирующую, образует двойственность всякой сущности. Анализируя сущность какого-либо объекта, мы должны ответить на вопросы о том, как он движется и как эволюционирует. Исследование двигательной стороны сущности требует главным образом количественных описаний и обусловливает широкое применение математических методов, вычислительных процедур, геометрических абстрактных образов, математических моделей и т. д. Эволюционная сторона требует качественных описаний и объяснений, хотя и здесь математические методы необходимы для исследования двигательных механизмов эволюционных процессов. Описание истории того или иного объекта позволяет отследить наиболее существенные явления его эволюции. Объяснение истории как эволюции мобилизационных структур позволяет выявить сущность и содержание самых различных объектов исследования.

Категории содержания и формы так же соотносительны и альтернативны, как категории сущности и явления. Это очень близкие друг к другу категориальные пары. Содержание есть внутреннее наполнение объекта, включающее его состав, состояние, протекающие в нём процессы, тенденции развития. Форма есть внешнее выражение этой наполненности, включающее пространственную конфигурацию, пропорции, рельеф, внешние проявления порядка или беспорядка, отношение к человеческому способу восприятия (цвета, звуки, запахи) и т. д. Единство формы и содержания состоит в том, что содержание не может быть полностью бесформенным, оно всегда так или иначе сформировано, оно есть результат эволюционно обусловленного формирования, форма же всегда нечто содержит и выступает в качестве проявления содержания. Согласованность содержания и формы порождает гармонию, но гармонию может порождать и их контраст, конкурентная борьба, нарочитое расхождение, что часто используется в новаторском искусстве.

Содержание обычно доминирует над формой, однако форма обладает, хотя и относительной, но довольно значительной самостоятельностью от содержания, способностью отрываться от него и противоречить ему. Противоположность формы и содержания выражается в том, что форма не охватывает и не выражает всего содержания, она, как правило, более консервативна, чем содержание, часто отстаёт от развития содержания, в результате чего содержание подтягивает отставшую форму. Форма может и опережать содержание, выражая какое-то новое, ещё не сформированное содержание, но тогда старое содержание обратно подтягивает к себе форму. Одно и то же содержание может выражаться в различных формах, а одна и та же форма может выражать различное содержание. Форма может быть не только внешней, но и внутренней, представляя собой способ связи между элементами содержания. Форма способна активно влиять на содержание, сдерживать резкие изменения содержания.