Чтение онлайн

В использовании этого метода уже с первых шагов европейской философии выступили в определённом единстве наивный эволюционизм, умозрительный технологизм и представление о дроблении систем на части, или элементы. При этом понятие системы связывалось с представлением о едином, а части, или элементы – с представлением о множестве, что потребовало изучения количественной определённости этих множеств и дало импульс к развитию математики. Слово «элемент» возникло как перевод на латинский язык греческого слова «стихия», которое обозначало определённое первоначало. К числу стихий различные греческие философы относили воду, воздух, землю и огонь, т. е. вещественные образования, проявляющиеся в наблюдаемых явлениях, но в качестве первовеществ скрытые от наблюдения и составляющие основу так понимаемого космоса. Апейрон Анаксимандра, числа Пифагора, идеи Платона уже не относились к стихиям, а представлялись как первоначала, альтернативные видимым вещественным образованиям. Таковы и Единое Парменида и альтернативные ему множественные сущности – гомеомерии Анаксагора и атомы Демокрита и Эпикура.

В отличие от них, Эмпедокл представлял систему мира как смешение всех четырёх стихий, или элементов. Сократ первым попытался воспроизвести в философском мышлении систему человеческих отношений. Первоначалом, объединяющим людей в систему общества, он считал стремление к истине и справедливости. Его ученик Платон в качестве первоосновы системы природы и общества полагал особые духовные сущности – эйдосы, или идеи. Вышедший из его школы Аритстотель по праву считается основателем системологии – философского учения о системах и их взаимодействии с элементами. Он рассматривал элементы как предельные части, на которые делимы тела, но которые уже не делимы на другие, отличающиеся от них по виду. На основе учения Аристотеля была создана первая в истории человеческого познания системная картина мира – система Аристотеля-Птолемея.

Лишь около 2000 лет спустя с возникновением науки в точном смысле этого слова на базе экспериментального естествознания возникает естественнонаучная картина мира Нового времени, представляющая собой систему совершенно иного характера и связанная уже не с умозрительной, а с опытно проверяемой системологией. Системология Нового времени создавалась путём изучения относительно простых систем, поведение которых подчинялось законам классической механики. Системный метод, на который она опиралась, базировался на физике Ньютона и лапласовском детерминизме. Этот метод господствовал в науке до конца XIX века. Достижения этого метода и системологии Нового времени изложил французский философ Поль Гольбах в книге «Система природы», изданной ещё в 1770 г. Систематическое изложение системного мировоззрения содержалось также в фундаментальной «Энциклопедии», в создании которой приняли участие виднейшие представители французской науки эпохи Просвещения.

Новый импульс в развитии системологии был задан эволюцией биологической науки. Систематика растений и животных К. Линнея, теории эволюции Ламарка и Дарвина явились применением системного метода к исследованию живой природы, распространили системологию на понимание биологических процессов, создали ориентиры для эволюционистской трансформации системы естествознания в целом. Первой попыткой такой трансформации в физике была термодинамическая теория Л. Больцмана. Величайшим достижением системологии XIX века стала также Периодическая система элементов Д. Менделеева, позволившая распространить системное мировоззрение в область химической науки и создать в ней мощный плацдарм для генерации системных идей в смежные области знания.

Значительный вклад в системологию XIX века внесла немецкая классическая философия. Её основоположник И. Кант показал ограничивающее воздействие человеческого способа восприятия на формирование наших знаний о системе природы. Величайшим достижением немецкой классической философии явилась диалектика Гегеля, в которой в идеалистической форме была изображена проникнутая эволюционизмом грандиозная философская картина мира как системы, изменяющейся под действием самопознания Абсолютной Идеи. Отметим, что именно идеалисты Платон в древности и Гегель в Новое время впервые показали активный, по существу, мобилизационный характер формирования порядка в природе, обществе и человеческом мышлении, тогда как материалисты, начиная с Фалеса и кончая Фейербахом, по существу, отстаивали самопроизвольный, механически детерминированный характер изменений материи.

Создание К. Марксом и Ф. Энгельсом материалистической диалектики явилось чрезвычайно ценным вкладом в системное мышление. В материалистической диалектике, явившейся ближайшей преемницей идеалистической диалектики Гегеля, были соединены активность (и своего рода мобилизационный потенциал) как материальный аналог гегелевской Абсолютной идеи с представлением о материальном единстве мира, о материи как первоисточнике мира как системы, развивающейся по законам диалектики. Однако первоисточником развития самой материалистической диалектики как системы взглядов явилась не столько научно ориентированная философия, сколько политическая идеология, которая в ряде стран была использована для формирования ультрамобилизационного (тоталитарного) строя, принесшего народам этих стран неисчислимые беды. Эта идеология, приняв, по существу, религиозный характер, деформировала научное содержание материалистической диалектики, превратила это содержание в трамплин для совершенно несостоятельных выводов о якобы прогрессивном характере уничтожения предпринимательства как класса. Всё это привело к нарушению системного метода и формированию догматических системных представлений.

В XX веке выход науки за пределы исследования механически организованных систем, соответствующих естественному человеческому способу восприятия явлений, предопределил необходимость развития системного метода в направлении приведения в систему кажущихся бессистемными явлений. Начались поиски «системовидения», противоречащего очевидности способного отразить системность, не укладывающуюся в рамки обычных человеческих представлений. Повышение сложности исследуемых наукой систем и связанное с ним резкое усложнение познавательных процедур привели к постоянно возраставшей дифференциации и специализации научных дисциплин, так что познаваемые системы оказались разъятыми спецификой исследовательских подходов. Это в свою очередь настоятельно требовало систематизации достигнутых результатов. В этих условиях особую актуальность приобрела и проблема трансляции знаний, достигнутых в одних областях науки, в другие области. Возрастала потребность в междисциплинарных исследованиях, способных систематизировать разнородные сведения, полученные из исследований в рамках отдельных дисциплин или их обособившихся отраслей.

Ответом на эти вызовы эволюции науки было создание уже в 20-е годы XX века концепции системного подхода, которую выдвинул и обосновал австрийский биолог Людвиг фон Берталанфи. В его книге «Организмическая концепция», изданной в 1927 г. он утверждал, что исследование отдельных органов и выделенных путём разъятия целостного организма различных его систем не может дать в совокупности знания о функционировании этого организма, поскольку он – не то же самое, что простая сумма его функционирующих частей, а нечто большее, чем все они, вместе взятые. Организмическая концепция представляла организм системой, задающей основные импульсы функционированию всех его частей, а не просто собирающей воедино отдельно функционирующие детали. Эта концепция была ещё первоначальным наброском системного подхода, так сказать, исходным зерном, из которого предстояло развиться целостному организму.

В какой-то мере опередил Берталанфи российский учёный Александр Богданов, выступивший в эти же годы с системной теорией, названной им тектологией, или всеобщей организационной наукой. Богданов подошёл к исследованию разнообразных систем с точки зрения их организации, что явилось одним из важнейших аспектов раскрытия содержания системных процессов. Однако теория Богданова, жившего и работавшего в Советской России, осталась почти неизвестной мировому научному сообществу и невостребованной им вследствие той изоляции, которой большевистская диктатура подвергла свою страну. Богданов умер в 1928 г., и хотя впоследствии его идеи вызвали определённый интерес в мировой науке, они рассматривались на фоне той широкой популярности, которую приобрели идеи Берталанфи. В настоящее время предстоит переосмыслить общую теорию организаций, созданную Богдановым и выявить её эволюционное содержание. С нашей точки зрения организация и управление суть функции мобилизационных структур, обеспечивающих целостность систем.

В 1930-е годы Берталанфи выступил с широкой программой формирования общей теории систем – грандиозного междисциплинарного проекта, охватывающего исследование общих закономерностей организации и функционирования систем любой природы – физических, химических, биологических, технических и социальных. Весьма важно отметить, что источником концептуальной основы обобщения знаний об устройстве и поведении систем стала не физическая, а биологическая наука, в которой благодаря господствующим позициям в ней теории Дарвина были особенно сильны эволюционные мотивы. Эти мотивы с громадным отставанием усваивались науками о неживой природе. Этому не помешало и то, что сам Берталанфи был убежденным ламаркистом.

Годом рождения системного подхода считается 1937-й, когда Берталанфи, тогда ещё доцент Венского университета, выступил на семинаре, а затем с курсом лекций в Чикагском университете (США). В этих лекциях он определил вид как комплекс взаимодействия элементов и охарактеризовал его как открытую систему. Он обосновал также необходимость исследования подобных комплексов в самых различных научных дисциплинах. Сам же термин «общая теория систем» был предложен им значительно позднее, в статье, опубликованной в 1951 г. Если в 30-е годы идеи Берталанфи остались почти незамеченными, то в 50-е годы программа формирования общей теории систем приобрела широкую известность и необычайную популярность. Произошло это не только потому, что научное сообщество к этому времени созрело для восприятия этих идей, но и потому, что сама практика технического развития и организации производства, торговли, строительства, военного дела и других отраслей человеческой деятельности остро нуждалась в системном подходе как важнейшем средстве систематизации резко усложнившихся организационных форм этой деятельности. Непосредственным предшественником системного подхода был так называемый операционный подход, возникший в ходе второй мировой войны для решения сложнейших задач всестороннего обеспечения руководства войсками и проведения военных операций. Координация штабами действий родов войск и различных подразделений, их снабжения продовольствием, амуницией, оружием и всеми видами боеприпасов, действий тыловых служб, разведки, различных уровней командования и т. д. была невозможна без широкого использования системного метода. После войны такое же усложнение задач управления и управляемых систем произошло в гражданской сфере.