Чтение онлайн

Рассматривая доказательную базу теории Дарвина, не следует забывать о том политической резонансе, который вызвал произведенный на её основе переворот в науке и научном мировоззрении. Либеральные круги образованного общества во всём мире встретили эту теорию с нескрываемым восторгом, тогда как противостоящие им консервативные круги, как могли, сопротивлялись её воздействию на умы и пытались устроить ей обструкцию. Убедительная сила дарвиновской теории даже повлияла на политическую обстановку в европейских странах. Она укрепила позиции либералов (вигов) на выборах в британский парламент и ослабила позиции консерваторов (тори). Распространение дарвиновского учения в Европе и США способствовало переходу на либеральные позиции значительной части научной интеллигенции, профессуры, студенчества. При этом либерализм избавляется от радикальной, революционаристской догматики, принимает эволюционный, реформистский характер.

Сам Дарвин, создавая и пропагандируя свою эволюционную теорию, постоянно учитывал опасность политической реакции со стороны консервативных кругов. Он очень дорожил своей научной репутацией и статусом достойного члена консервативного британского общества, имея все основания считать, что консервативные круги сделают всё возможное, чтобы опорочить его теорию, объявить его воинствующим безбожником и идеологическим наследником французского якобинства, или же просто чудаковатым фантазёром, как это произошло во Франции с Ламарком.

Это побуждало Дарвина быть крайне осторожным в своих высказываниям и всемерно укреплять доказательную базу своих научных исследований. Он склонен даже не просто опираться на результаты исследований других учёных, он пытается как бы укрываться за их авторитеты от зубодробительной критики своих идеологических противников, которые видели в теории эволюции сплошную крамолу, но всё же опасались прослыть ретроградами и противниками конкретной науки.

Весомым аргументом в борьбе за существование дарвиновской биологической теории эволюции было её практическое значение. Консервативные землевладельцы, готовые смешать с грязью эту крамольную теорию для защиты социальных устоев британского общества, были уже настолько проникнуты экономическим прагматизмом, что отнюдь не собирались рискнуть своим материальным благосостоянием, чтобы отвергнуть те выгоды, которые обещало им использование наработок Дарвина, касающихся, например, роли червей и других биологических организмов в удобрении почвы и других следствий дарвиновского вклада в биологию. Это обеспечивало известную лояльность в отношении к личности Дарвина, сдерживало проявление антидарвиновских эмоций и даже в какой-то мере пробуждало проявление патриотических чувств, учитывая растущую популярность научных трудов своего соотечественника во всём мире.

Всё это мы должны иметь в виду при ответе на вопрос о том, почему Дарвин так долго колебался и затягивал опубликование уже вызревшей в его мозгу эволюционной теории. Он должен был настолько укрепить свои выводы и сделать их доказательную базу настолько убедительной, а также придать своей теории настолько недоступную извращённому истолкованию форму, что подготовка теории к публичному распространению заняла долгие годы. И всё же в той буре, которая разразилась после опубликования «Происхождения видов» в 1859 г. дарвиновской популярности как учёного сопутствовало немало холодных ветров. Так, знаменитый английский философ Томас Карлейль, донельзя возмущённый этой подрывающей устои общества теорией, разразился тирадой: «Я знал три поколения семейства Дарвинов. И все они были атеистами!».

Всячески избегая обвинений в атеизме, Дарвин стремился придать своим научным сочинениям такую форму, чтобы они не оскорбляли чувства верующих, не позволяли сталкивать лоб в лоб научную теорию с религиозными убеждениями. Это было тем более важно для него, что его жена и верная подруга, самоотверженно ухаживавшая за ним в период обострения его вечного нездоровья, была глубоко верующей христианкой. Она прощала атеистические эволюционистские убеждения Дарвина, говоря себе, что самоотверженный труд её мужа на благо науки, на благо Англии не может не быть угоден Богу.

Уже в 1839 г. Дарвин сформулировал основную идею своей теории эволюции – концепцию естественного отбора. С этого момента он неустанно работает над развитием теории, расширением её доказательной базы, обоснованием основным положений, преодолением собственных сомнений и предупреждением возможных возражений со стороны оппонентов. В 1842 г. он создаёт рукописный набросок теории естественного отбора объёмом 35 страниц. В 1844 г. он пишет расширенный вариант рукописи, составляющий уже 230 страниц. К 1856 г. основные положения теории уже сформулированы, необходимые обоснования этих положений подобраны, хотя ещё и не систематизированы должным образом. В 1858 г. рукопись разрослась неимоверно, сотни страниц заняли только документированные материалы, позади годы экспериментов с различными растениям, голубями в собственном поместье. Но Дарвин всё ещё не решается бросить вызов общественному мнению опубликованием своей «безбожной» теории. Как общество воспримет эту новаторскую теорию, порывающую не только с прежними основами биологии, но и с прочно устоявшимися духовно-нравственными принципами и социально-идеологическими институтами своего общества, своей эпохи.

Дарвин отнюдь не был революционером и больше всего опасался променять репутацию солидного учёного и представителя социальной элиты на известность в качестве ниспровергателя основ и либерального бунтаря образца 1793 г. во Франции или 1848 г. во всей континентальной Европе. Борьба Дарвина с самим собой одновременно с его увлечённым совершенствованием доказательной базы своей теории продолжалась до того момента, как он получил письмо от молодого зоолога Альфреда Уоллеса, в котором содержалась статья с изложением основ теории естественного отбора.

В письме содержалась просьба ознакомиться со статьёй, и если она заслуживает внимания, направить её с соответствующей рекомендацией сэру Чарльзу Лайелю для опубликования в трудах британского Линнеевского общества. Почему статья Уоллеса была направлена именно Дарвину? Это была отнюдь не счастливая случайность. Дарвин находился в переписке со всеми сколько-нибудь известными натуралистами Европы и США, стремясь подкрепись доказательную базу своего исследования их наблюдениями, экспериментальными данными и авторитетными суждениями.

Уоллес никак не мог рассматриваться как конкурент Дарвина или как соавтор теории эволюции. Его статься отражала тот уровень понимания роли естественного отбора и борьбы за существование, на котором сам Дарвин находился ещё в 1842 году, когда составил свой 30-страничный набросок, а отчасти – в 1844 г., когда в письме Джозефу Гукеру уличал самого себя в нескромности и самомнении, поскольку ему кажется, что он открыл простой способ, на основе которого можно объяснить приспособление видов.

Статья Уоллеса называлась «О наклонности разновидностей безгранично удаляться от первоначального образа». Её доказательная база была узкой и слабой, она не шла ни в какое сравнение с собранными Дарвином фундаментальными материалами, отражавшими поистине глобальный характер исследования живой природы и содержавшими тысячи примеров развития природы на всём земном шаре.

Однако, прочитав статью Уоллеса, Дарвин понял, что медлить дальше нельзя. Нужно сделать главный в его жизни выбор. Нужно или вовсе отказаться от приоритета в совершённых им открытиях и предоставить его мальчишке, который и понятия не имел о том гигантском более чем двадцатилетнем труде, итогом которого были и некоторые совпадавшие со статьёй Уоллеса выводы, или рискнуть своей репутацией респектабельного джентльмена и преподнести обществу труд всей его жизни, который может произвести впечатление бомбы, разорвавшейся под фундаментом социального здания.

Выбор был невелик. Слишком нелегко было смириться с участью заурядного исследователя специалиста по усоногим ракам, ничего существенного не совершившего в этой жизни и получившего скромную известность решением второстепенных проблем. Но главным для Дарвина были не его личные амбиции, а его неуёмное стремление к открытию истины и её распространение в мире. Он мог запросто бросить письмо Уоллеса в мусорную корзину и отстоять свой приоритет, отбросив столь слабого конкурента. Но не таков был Дарвин.