Чтение онлайн

Бюрократизм, коррупция, угнетение предпринимательства, устарелость государственной машины, распространенность в менталитете традиционалистских мифов и предрассудков – вот что мешает России войти в число наиболее развитых стран, а не инновационное общество стран «золотого миллиарда». И разве в России мало людей, живущих на уровне «золотого миллиарда»? Развивается и расширяется «средний класс», энергичные люди, несмотря на все бюрократические препоны, повышают свое благосостояние, открывая новые рабочие места, выпуская полезные товары.

Бизнес в России очень криминализован. А цивилизованный бизнес страдает с двух сторон – от бюрократии и криминала. Но виной тому не мифический «золотой миллиард», а традиционные российские порядки, которые уже породили чудовище коммунистической диктатуры и продолжают буквально душить, «тащить и не пущать» развитие инновационного общества в собственной стране. И миф о «золотом миллиарде» хорошо помогает этому удушению всего нового.

Людям необходимо разуть глаза и перестать тешить себя мифами и иллюзиями. В противном случае они становятся жертвами так или иначе развивающегося инновационного общества, а не его свободными и ответственными творцами. При всех своих современных проблемах, сложностях и противоречиях инновационное общество открывает перед человеком захватывающие перспективы. Нужно уметь воспользоваться этими перспективами, усовершенствуя себя и свое общество.

00.7. Универсальный эволюционизм и эволюционно-мобилизационный подход

Предложенный нами эволюционно-мобилизационный подход является попыткой усовершенствовать систему универсального эволюционизма, вводя в нее новые понятия и методологические инструменты. Здесь необходимо перейти от общепринятого при выражении авторской позиции «мы» к личному местоимению «я». Я родился на этот свет совершенно нежизнеспособным, беспрерывно одолеваемым болями и болезнями, и меня давно не было бы на свете, если бы не упорный ежедневный труд над восстановлением правильной работы каждого органа, каждой системы организма.

Начались мои невзгоды с самого рождения. У моего зародыша была непропорционально большая голова, и я никак не мог в течение нескольких дней и ночей вырваться на этот свет, совершенно измучив свою мать. Меня уже хотели вырезать, сделав кесарево сечение, после чего я вряд ли бы выжил. Но на помощь пришёл наш родственник, опытный гинеколог. Мне рассказывали, что он провел какой-то запрещенный прием, и я наконец родился. Правда, матери после этого наложили множество швов.

После такого рождения я все время, не переставая, болел. Не было такой детской болезни, которой бы я не переболел. Особенно страшен был так называемый лающий кашель, который возникал при беспрерывных простудах и при появлении которого я задыхался ночами и не мог спать. Помогала только паровая ингаляция над чайником через бумажную трубочку, но через некоторое время все начиналось сначала.

По мере того, как я подрастал, на меня наваливались всё новые и новые болезни. Я ещё сам усугублял их своим неправильным образом жизни. С раннего возраста пристрастившись к чтению, я только и мечтал о том, как бы поскорее сделать уроки и засесть за книгу. Неутолимая жажда знаний овладела мной и не покидала всю жизнь. Удивительно ли, что у меня начались адские головные боли, и жизнь превратилась в сплошное страдание. Не покидали меня и другие болезни, усугубляемые сидячим образом жизни.

Только в 23 года, закончив университет, я понял, что так дальше нельзя. К тому времени на многочисленных примерах я уже знал, что врачи не могут мне помочь. Они лечат и лечат совершенно непригодный к жизни организм, но сделать его жизнеспособным и здоровым могу только я сам и никто другой. И я взялся за трудную и поначалу довольно неприятную для меня работу над собой, с огромным трудом отрываясь от книг. В этот период мне пришлось поехать в деревню по распределению, где я преподавал историю и обществоведение в школе. Жизнь в деревне была для меня невообразимо мучительной, поскольку я был лишен необходимого при моей болезненности городского комфорта, а главное, не мог посещать большие библиотеки.

Вскоре я заработал тяжелейший бронхит и вернулся в город, проработав в деревне лишь только год. Мне удалось устроиться преподавателем технической эстетики в профессионально-техническое училище. Но это было самое хулиганское училище в городе. В дни получения зарплаты учащиеся напивались и били стекла во всем квартале. Учительницы после проведения уроков, на которых над ними издевались дюжие ученики, часто рыдали в преподавательской.

Один из мастеров производственного обучения, который очень ценился дирекцией за образцовую дисциплину, царившую в курируемой им группе, наводил эту дисциплину довольно неортодоксальным способом. Будучи необычайно сильным человеком, он попросту снимал брючный ремень и порол провинившихся учеников по заднему месту. Мне нужно было как-то выживать в этих диких условиях. И я нашёл выход. Наскоро объяснив новый материал по учебной программе, и увидев, что внимание учеников начинает ускользать, я большую часть времени урока рассказывал им интересные истории из прочитанных мною книг.

Тишина стояла такая, что пролетающая муха могла показаться громом. Заглядывавшие неоднократно в аудиторию директор и завуч постоянно допытывались у меня после занятий: «Как вы добиваетесь такой дисциплины? Вы что их бьёте?». Что я им мог сказать? Признаюсь, я ответил: «Ну что вы, я же педагог. Как я могу бить своих учеников. Просто я приковываю их внимание интересным и популярным изложением материала». Впрочем, не буду больше загружать читателей историей моих бедствий (напомню, что так называется книга замечательного французского средневекового философа-рационалиста Абеляра). Мои бедствия продолжались весь брежневский, а затем андроповский и черненковский периоды советской истории.

Скажу только, что при Андропове я едва не попал в страшные мордовские лагеря, где люди не выживали. В 1984 году (напомню, что так называется известный роман Оруэлла об ужасах социализма) я стал переписываться с другом, переехавшим в литовский город Клайпеду. Я знал, что письма перлюстрируются работниками КГБ, но сил терпеть окружающий маразм уже не было. Нужно было поделиться своими мыслями с надежным и понимающим человеком. Кроме того, я написал книгу, в которой на основе анализа многочисленных источников и собственных наблюдений делал непреложный вывод: советская власть не просуществует и десяти лет. Эта книга начала расходиться в самиздате.

И вот через некоторое время в институт, где я работал, явились два офицера КГБ, один из них в чине полковника, другой – капитана. Они вызвали меня в кабинет коменданта главного корпуса и предъявили мне пачку фотокопий моих писем другу и отрывка из моей книги с наиболее красочными антисоветскими пассажами. Допросы продолжались и в дальнейшем, уже в здании КГБ. Мне предъявили бумаги, из которых следовало, что меня собираются арестовать, судить и приговорить к заключению в мордовских лагерях, где содержались самые активные диссиденты. Но в 1985 г. к власти пришел Горбачев, и сотрудников КГБ я больше не видел к большому моему удовольствию.

От всех этих передряг и неурядиц меня спасала работа над собой и над творческим осмыслением происходящего в мире. Регулярные занятия психофизическим самосовершенствованием стали приносить плоды. Закалялась воля, повышалась устойчивость к стрессам, начали отступать болезни. Я всё это говорю не для того, чтобы читатели мне посочувствовали, а чтобы показать, в какой обстановке мне пришлось создавать зачатки науки о созидании здоровья. И здоровье наконец пришло через семь лет после начала работы.

Занимаясь самооздоровлением, я параллельно очень много читал и изучал литературу по проблемам, связанным со здоровым образом жизни, осваивал различные тренировочные комплексы, проверял их действие на практике. Постепенно накапливались знания и опыт, всё лучше познавались и особенности собственного организма. Это соответствовало известному древнегреческому изречению, излюбленному философами: чтобы лучше познать мир, познай самого себя. Или, как говорил великий китайский философ, основатель школы даосизма Лао-Цзы: кто познаёт самого себя, тот может познать мир, не выходя из своего двора.