Чтение онлайн

– Так почему же ты показываешь ее мне?

– Потому что ты, очевидно не доверяешь маме, но она знает что ты веришь мне.

Я тщательно на него посмотрела.

– Что на ней?

Он поднялся и вставил диск в DVD-плеер под закрепленным под потолком телевизором, и включил его.

– Скажи мне, когда увидишь его, хорошо?

Я кивнула, а затем мы оба повернулись к экрану. Даниэль быстро поправил его, и крошечные люди сновали, то в полицейский участок, то из него. Счётчик ускорился вперёд, и я увидела себя на экране, входящую в здание.

– Стоп, - сказала я Даниэлю. Он нажал кнопку, и кадры замедлились до нормальной скорости. Там не было звука, но я смотрела на себя, говорившую с офицером за стойкой регистрации - я должно быть спрашивала, где я могу найти детектива Гадсена.

И затем я увидела Джуда, появившегося на экране. Моё сердце забилось, а мой взгляд задержался на его изображении, не его бейсболке, на его длинных руках. Что-то на запястье отразило свет. Часы.

В моём сознании пробежала дрожь. Я указала на фигуру Джуда на экране.

– Вот, - сказала я. Моя рука раздражающе дрожала.
– Это он.

Мы наблюдали, как Джуд разговаривает с офицером. Подходит ко мне. Прикасается ко мне. Я начала чувствовать себя плохо.

Даниэль остановил изображение перед тем, как Джуд покинул экран. Он долгое время ничего не говорил.

– Что, - тихо сказала я.

– Это может быть кто угодно, Мара.

Моё горло сжалось.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

– Мара, это просто парень в кепке "Патриотов".

Я снова изучила экран. Угол камеры поймал только верхушку головы Джуда. На ней была кепка Патриотов", которую он всегда носил. Она была низко натянута, прикрывая глаза.

– Ты вообще не могла видеть его лицо.

– Но я слышала его голос, - сказала я. Призналась я, на самом деле. Мой брат открыл рот, чтобы сказать что-то, но я перебила его.
– Нет, послушай.

Я сделала глубокий вдох. Я попыталась успокоиться, чтобы быть менее резкой.

– Я слышала его - он спросил о чём-то офицера, и офицер ответил ему. Это был его голос. И я видела его лицо.
– Я смотрела на экран, щурясь, когда продолжила говорить.
– Ты не можешь хорошо видеть его на записи, но это он. Это он.

Даниэль смотрел на меня несколько секунд и наконец заговорил. Когда он это сделал, его голос был мучительно мягок.

– Мара, это не может быть он.

Мой разум боролся с фактами, с теми, которые я знала, с теми, в которых была уверена.

– Почему нет? Они не смогли найти его тело, чтобы похоронить, так?
– Здание было слишком хрупким, вспомнила я, и было слишком опасно.

– Они не смогли найти его, - сказала я снова.

Даниэль указал на экран, на руки Джуда. Мои глаза проследили за его пальцем.

– Видишь его руки?

Я кивнула.

– У Джуда бы их не было. Его руки - это все, что они нашли.

Его слова согнали кровь с моего лица.

– Они не нашли полных останков никого из них - Рэчел, Клэр или Джуда. Но они нашли - они нашли руки, Мара. Они похоронили их.
– Он сглотнул, это было болезненно для него, затем указал на экран. – У этого парня? Обе руки.

Голос Даниэля был нежным, грустным и отчаянным, но его слова не имели смысла.

– Я знаю, что ты волновалась о том, что произошло. Я знаю. И отец - мы все беспокоимся о папе. Но это не Джуд, Мара. Это не он.

Это было бы настоящим спасением, поверить, что я сумасшедшая, глотать их таблетки и согнать с себя ту вину, которая преследовала меня, так как я наконец вспомнила, на что я была способна.

Но я пробовала это раньше. Не работало.

Я глубоко, судорожно сглотнула.

– Я не сумасшедшая.

Даниэль закрыл глаза, и, когда он открыл их снова, его выражение лица было... решительным.

– Я не должен говорить тебе этого

– Говорить что?

– Психологи называют это искажением восприятия, - сказал мой старший брат.
– Заблуждения, в основном. То, что Джуд жив, что у тебя есть силы, что ты обрушила здание и убила людей. Они говорят, что ты теряешь возможность рационально оценивать ситуацию.

– В смысле?

– Они бросали такие слова, как "психотический" и "шизотипический", Мара.

Я приказала себе не плакать.

– Мама надеется, что в худшем случае это может быть то, что называется кратковременным психическим расстройством, вызванным посттравматическим стрессом и выстрелом, и другими травмами, но от того, что слышу, мне кажется основное различие между шизофренией и другими расстройствами в их продолжительности.
– Он с трудом сглотнул.
– В итоге, чем больше последних заблуждений, тем хуже прогноз.

Я сжала зубы и заставила себя оставаться спокойной в то время, пока мой брат продолжал говорить.

– Вот почему мама думает, что тебе следует остаться здесь на некоторое время, чтобы они могли написать тебе курс лечения. Так они смогут направить тебя в жилое лечебное учреждение.

– Нет, - сказала я. Также сильно, как я хотела до этого оставить мою семью, держаться от них подальше, теперь я знала, что должна остаться с ними. Я не могла быть заперта в то время. как Джуд был на свободе.

– Это как школа-интернат, - продолжал он, - за исключением того, что там есть повар-гурман, и дзен-сады, и арт-терапия для того, чтобы просто отдохнуть.

– Мы не говорим о Фиджи, Даниэль. Она хочет отправить меня в психиатрическую больницу. Психиатрическая больница!

– Это не психиатрическая больница, это жилой дом.

– Лечебное учреждение, да, - сказала я, тут же слезы выступили на глазах, я сморгнула их яростно.
– Значит, ты на их стороне?

– Я на твоей стороне. И это только на некоторое время, чтобы они могли обследовать тебя для того, чтобы справиться с ситуацией. Ты прошла через - нет никакого способа, чтобы я смог выразить то, через что ты прошла.

Я попыталась сглотнуть назад комок в горле.

– Что сказал папа?
– удалось мне спросить.

– Он чувствует, что это частично его вина, - сказал он.

Ошибочность этой идеи открылась мне.

Что ему не следовало браться за это дело, - продолжал мой брат.
– Он доверяет маме.

– Даниэль, - взмолилась я.
– Я клянусь, я клянусь, что говорю правду.

– Это часть диагноза, - сказал он, и его голос дал трещину.
– То, что ты веришь в это. Галлюцинации вписываются в посттравматический стресс. Но когда все проходит, ты знаешь, что это было в твоей голове. Сейчас ты веришь, что это реально, - сказал Даниэль, его голос дал трещину, - всё, что ты сказала им вчера подходит под диагноз психоза.