Чтение онлайн

Иногда я вижу своих друзей - но я знаю, что они не настоящие.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы причинить вред другим или себе?

Однажды. Но я бы никогда ничего подобного не сделала.

Потом она ушла, а мне предложили обед. Я не была голодна, но подумала, что было бы хорошей идеей, в любом случае поесть. Все часть шоу.

День тянулся, и ближе к концу вернулась доктор Вэст. Я сидела за столом в общей зоне, такой же простой и безликой, как и любой приемный покой больницы, но с добавлением маленьких круглых столиков, со стульями. Двое ребят приблизительно в возрасте Джозефа играли в шашки. Я рисовала на цветной бумаге карандашами. Это был миг моей гордости.

– Привет, Мара, - сказала доктор Вэст, наклоняясь чтобы увидеть мой рисунок.

– Здравствуйте, доктор Вэст, - сказала я. И широко улыбнулась, отложив карандаш, из-за ее прихода.

– Как ты себя чувствуешь?

– Немного нервной, - сказала я робко.
– На самом деле я скучаю по домом.
– Я подтолкнула рисунок, которую только что с лёгкостью нарисовала - цветущее дерево. Она что-то в нем увидела - терапевты видят во всем что-то - а нормальные люди любят деревья.

Она кивнула.

– Я понимаю.

Я расширила глаза.

– Вы думаете, я смогу пойти домой?

– Конечно, Мара.

– Я имею в виду, сегодня.

– Ох. Ну. – Она наморщила лоб.
– Если честно, я еще не знаю.

– А это вообще возможно?
– Мой невинный детский голосок сводил меня с ума. За последние сутки я его использовала больше, чем за пять лет.

– Ну, есть несколько возможностей, - сказала она.
– Ты могла бы остаться здесь для дальнейшего лечения или возможно перейти в другой стационар. Или твои родители могли бы решить, что реабилитационный центр был бы для тебя лучшим местом, так как ты подросток - у большинства из них есть средние образовательные программы, которые позволят тебе провести некоторое время за учебой, пока ты работаешь в группе и получаешь лечение.

Реабилитационный. Не идеально.

– Или амбулаторное лечение могло бы быть лучшим...

– Амбулаторное?
– Расскажите мне.

– Существуют дневные программы для подростков, как ты, которые проходят сквозь тяжелые времена.

Сомневаюсь.

– Ты в основном работаешь с консультантами и своими сверстниками в группе терапии и эмпирической терапии вроде музыки и искусства - с небольшим количеством времени на учебу, но конечно большая часть внимания уделяется терапии. И в конце дня ты идешь домой.

Не так ужасно. По крайней мере, сейчас я знаю, на что надеяться.

– Или, твои родители могли бы решить не делать ничего кроме терапии. Мы дадим наши рекомендации, но, в конечном счете, все зависит от них. Вообще-то твоя мама должна скоро зайти, - сказала она, глядя на лифты.
– Почему бы тебе не продолжить рисовать - какой очаровательный рисунок!
– а затем мы снова поговорим, после того как я поговорю с твоей мамой?

Я кивнула и улыбнулась. Улыбаться было важно.

Доктор Вэст ушла, а я все еще пыталась сделать ложно радужную картину еще более ложно веселой, когда я вздрогнула от легкого удара по плечу.

Я вполоборота повернулась на пластиковом стуле. Маленькая девочка, возможно лет десяти или одиннадцати, с длинными, нерасчесанными, грязными светлыми волосами стояла застенчиво с большим пальцем во рту. На ней была белая футболка, которая была слишком большой для нее, поверх синей юбки с оборками, соответствующей цвету носков. Она передала мне сложенную бумажку своей свободной рукой.

Набросок на бумаге. Мои пальцы сразу узнали бумагу, а мое сердце ускорилось, когда я развернула его, и увидела рисунок, который отдала Ною, Ною, неделю назад в Кройдене. И на обратной стороне было всего три слова, но они были самыми красивыми словами на английском языке:

Я верю тебе.

Они были написаны рукой Ноя, и мое сердце перевернулась, когда я осмотрелась вокруг, надеясь увидеть его лицо.

Но там не было никого с таким лицом.

– Где ты взяла это?
– спросила я девочку.

Она посмотрела вниз на линолеум и покраснела:

– Хорошенький мальчик дал его мне.

Улыбка сформировалась на моих губах.

– Где он?

Она указала вниз по коридору. Я встала, оставив рисунок дерева и мой эскиз на столе, и огляделась спокойно, хотя мне хотелось бежать. Один из терапевтов сидел за столом, разговаривая с мальчиком, который почесывался, еще один сотрудник складывал бумаги за стойкой. Ничего необычного, но, очевидно, что-то должно быть. Я небрежно подошла к туалетам, они были близко к коридору, который находился рядом с лифтами. Если Ной был здесь, то он находился недалеко.

И перед тем, как повернуть за угол, я почувствовала руку, нежно схватившую мою руку и тянущую меня в туалет для девочек. Я знала, что это был он, еще до того, как увидела его лицо.

Я задержалась на серо-голубых глазах, которые изучали меня, на маленькой складке между ними, выше линий его элегантного носа. Мои глаза блуждали по форме рта, по его скривившимся и надутым губам так, как если бы он собирался заговорить. И волосам, в которые я хотела запустить пальцы. Я хотела прижаться своими губами к его.

Ной же поместил свой палец на мои губы, прежде чем я успела что-либо сказать.

– У нас не так много времени.

Его близость наполнила меня теплом. Я не могла поверить, что он здесь на самом деле. Я хотела почувствовать его еще больше, просто для того, чтобы убедиться, что он действительно здесь.

Тогда я подняла неуверенную руку к его узкой талии. Его худое тело было напряжено, напряжено под тонким, мягким хлопком его старой рубашки.

Но он не остановил меня.

Я не смогла сдержать свою улыбку.

– Что ты делаешь в ванной комнате для девочек, - спросила я, глядя ему в глаза.

Уголки его губ приподнялись.

– Хороший вопрос. В свое оправдание хочу сказать, что они гораздо чище, чем ванные комнаты для мальчиков, и здесь все под присмотром.

Он казался довольным. Высокомерным. Это был голос, который я должна была услышать. Может быть, я не должна была волноваться. Может быть, нам было хорошо.

– Даниэль рассказал мне, что случилось, - сказал затем Ной. Его тон изменился.

Я встретилась с его глазами и увидела, что он знает. Он знал, что случилось со мной, почему я была здесь. Он знал, через что прошла моя семья.

Я почувствовала прилив тепла под моей кожей от его взгляда или от стыда, я не знаю.

– Он рассказал тебе, что я... что я рассказала?

Ной уставился на меня сквозь длинные темные ресницы, которые обрамляли его глаза.

– Да.

– Джуд здесь, - сказала я.

Голос Ноя не был громким, но в нем чувствовалась сила, когда он заговорил.