Чтение онлайн

сельского хозяина, жизнь под сеныо собственных виноградников и смоковниц, однако, при новых условиях рамки натурального хозяйства для все более возраставшего с течением времени стремления к широкой жизни не могли не оказаться в конце концов слишком тесными. И мы, действительно, видим, что

прежняя патриархальность и простота нравов, наблюдавшаяся

в жизни аристократии еще во время царствования Саула и

частью Давида, теперь начинает все более исчезать, уступая

место внешней роскоши и показному блеску.

45

Как в туалете, так и среди предметов домашней утвари и

обстановки с течением времени начинают все чаще и все в

большем числе появляться предметы непроизводительного потребления, служащие преимущественно для удовлетворения

именно этой страсти к внешней показной роскоши и в большинстве случаев привозимые из-за границы. Так, материалом

для одежды, вместо прежнего холста и полотна домашнего изделия, начинают служить виссон, пурпур и различные иностранные материи1. В особенности женщины-аристократки не

довольствуются уже более прежней скромной и простой одеждой, но обвешивают себя с ног до головы множеством самых

разнообразных украшений, свидетельствующих если не об их

вкусе, то об их желании щегольнуть и блеснуть своим богатством2. Именно эта страсть к тщеславию и к выставке своих

богатств на показ и возбуждает прежде всего гнев пророка и

побуждает его грозить забывшим прежнюю простоту «надменным» дочерям Сиона наказанием божьим. «За то, что, - предвещает он, - дочери Сиона надменны и ходят, подняв шею и

обольщая взорами, и выступают величавою поступью и гремят

цепочками на йогах, оголит Господь темя дочерей Сиона и обнажит Господь срамоту их. В тот день отнимет Господь красивые цепочки на ногах и звездочки и луночки, серьги и ожерелья, и опахала, увясла и запястья, и пояса, и сосудцы с духами, и

привески волшебные, перстни и кольца в носу, верхнюю одежду и нижнюю, платки и кошельки, светлые тонкие епанчи и

повязки, и покрывала»3. Само собою разумеется, что рядом с

обилием украшений и употребление различных духов и благовоний было не в меньшей степени распространено среди представительниц аристократии4.

Аналогичная перемена, заключавшаяся прежде всего в переходе от прежней простоты и непритязательности к показной

роскоши, наблюдается одинаково и в отношении внешней и

внутренней отделки домов знати, так же как и во всей их домашней обстановке. В связи с этим со времени Соломона начинается время усиленной строительной деятельности. Иерусалим в короткое время застраивается домами знати. «Не только

сам Соломон, но и представители знати страны, подолгу про11 Царств II, 5; 2 Царств 9, 9.

2 Книга Притчей Соломоновых 31,22; Иеремия 10,9; Иезекииль 10,10.

3 Исаия 3,16-22.

4Там же, стих 23; ср. Песнь песней 4, 14.

46

живавшие в Иерусалиме, принцы крови, высшие придворные

чипы и фавориты воздвигали себе роскошные дворцы из кедрового дерева… Дворцы знати строились теперь и на холме Милло, так как пределы прежнего города времени Давида представляли для них слишком мало простора. Эта городская часть, названная второю, превзошла своим блеском и богатством Сион, так что этот последний с этого времени сохранил значение

лишь по воспоминаниям о Давиде и в силу того, что там находились гробницы царей, хоронившихся па его южном склоне»5. Подобно Иерусалиму, по всей вероятности, и другие более значительные города застраиваются в это время домами

местных представителей аристократии, причем при возведении

их преимущественное внимание обращалось прежде всего на

богатство и роскошь внешней отделки6. Та же цель преследуется теперь и в отношении внутреннего убранства жилищ. В

качестве предметов домашней обстановки и убранства появляются богатые постели, ложа из слоновой кости, ковры7. С этого

же времени в качестве ценных предметов домашней утвари в

богатых аристократических домах начинают все чаще встречаться и греческие или исполненные по греческим образцам

вазы, доставлявшиеся в израильское н иудейское царства, как

надо полагать, при посредстве финикийских торговцев8.

Как в самом факте распространения страсти к роскоши среди

израильской и иудейской аристократии, так и во всех внешних

проявлениях этой страсти в тех формах, в какие она выливалась, немалую роль, по всей вероятности, надо думать, должен

был играть пример торговой аристократии богатых торговых

городов соседней Финикии. Однако перенимая и усваивая себе

привычки финикийских аристократов и стремясь подражать

им во всем образе жизни, еврейская аристократия оказывалась

в этом отношении в значительно худших условиях, нежели эти

последние. В то время как финикийские города имели к своим

услугам удобные морские пути сообщения, внутренние области Палестины, заселенные евреями, именно в силу своей малой

5 Graetz. Geschichtc der Judcn. Erstcr Band. Leipzig, 1874. S. 322; ср. также Note 13.

6 Иеремия 22, 14.

7 Амос 6, 4; Книга Притчей Соломоновых 31, 22.

8 Hugues Vincent. Canaan d’aprfcs Г exploration r^cente. Paris, 1907.

Ch. V. P. 351-360. Вопрос о греческих вазах в древней Палестине

разбирается мною в другом месте, см. «Иудея и Эллада в их взаимных отношениях». V.uO«ih>-/ гм Л У

47

доступности, осуждены были, как уже отмечалось нами выше, на замкнутость и изолированность в отношении внешнего мира.

Море в течение всего периода самостоятельного существования обоих еврейских царств оставалось совершенно для них

недоступным, так как все побережье ранее, чем израильтяне

успели получить к нему доступ, уже было занято рядом крупных торговых фииикийских и частью филистимских городов.

Удовлетворяя своей страсти к роскоши и приобретая с этой

целью иноземные заморские продукты и изделия, аристократия израильского и иудейского царств не имела, таким образом, возможности, подобно аристократии финикийской или греческой, воспользоваться всеми выгодами приморского расположения для того, чтобы приобретать нужные и желательные для нее иноземные продукты путем непосредственных