Чтение онлайн

Потом он продолжил учебу в Наблусе, где под руководством шейха Мохаммеда Салмана в совершенстве усвоил постулаты мусульманской религии. Затем его привезли на Голанские высоты, он наблюдал панораму сирийских укреплений, изучал образцы оружия и техники, которыми была оснащена сирийская армия. Когену объявили наконец, что действовать он будет в Сирии.

Командование МОССАДа понимало, что выпествовало разведчика высочайшего класса, а поскольку он в совершенстве знал язык и обьгчаи арабов, усвоил сирийский диалект, то особенно пригоден был для работы в Сирии. Тем более что и внешне не отличался от сирийца. В то время Сирия интенсивно готовилась к войне против Израиля. Решение использовать Когена для работы в этой стране было весьма целесообразным и по той причине, что он мог действовать в одиночку, а у МОССАДа не было средств для содержания там целой резидентуры.

Готовясь к работе в Дамаске, Эли отлично изучил по картам и описаниям этот город, нравы его обитателей, просмотрел немало кинофильмов, проштудировал десятки книг о Сирии. И об Аргентине. Потому, что именно оттуда он должен был начать свой путь в Сирию. И в марте 1961 года он приехал в Буэнос-Айрес и зарегистрировался в отеле как Камиль Амин Таа-бес, сириец, бизнесмен-экспортер. Он уже вскоре нашел места, где собирались именитые сирийцы местной арабской колонии. Его подвергли скрупулезной проверке, но легенда разведчика учитывала такую возможность и не имела сомнительных мест. А вскоре Коген стал своим человеком среди самых влиятельных лиц арабской колонии.

Он зарекомендовал себя как весьма образованный и умный бизнесмен, богатый и щедрый араб, к тому же — горячий сирийский патриот. Уже в Буэнос-Айресе Коген проявил подлинное политическое чутье, став сторонником политической партии БААС. И когда он собрался в Дамаск, то получил множество рекомендательных писем к влиятельным лицам в этом городе, адреса и телефонные номера друзей и родственников своих аргентинских знакомых. По дороге в Сирию Эли побывал в Израиле, получил последние инструкции, портативную радиоаппаратуру, повидался с семьей и в начале 1962 года через Бейрут прибыл в Дамаск.

В сирийской столице он подыскал себе комфортабельную и удобную, в смысле расположения, квартиру на верхнем этаже высотного дома, расположенного прямо против здания Генерального штаба. Коген основал экспортно-импортную фирму, поставлявшую в Европу сирийскую антикварную мебель. Ее он, кстати, использовал для тайников, куда помещал микрофильмы своих донесений.

Используя рекомендательные письма и коммерческие связи, Эли уже вскоре стал своим человеком во влиятельных кругах Дамаска, среди которых были и видные военные. Он подружился с племянником начальника Генерального штаба Абдулы Эль-Дина, лейтенантом Маази Эль-Дином, с диктором правительственного радио Джорджем Сейфом, с командиром парашютно-десантного полка полковником Салимом Хатумом. Их разговоры между собой и доверительные беседы, которые они, считая его убежденным баасистом, вели с Когеном, давали ему обильный материал о положении в армии и стране. Он анализировал полученные данные и самое важное немедленно передавал по радио в Тель-Авив. Он систематически следил за ритмом работы Генштаба и тотчас замечал сбои и ускорения. Так однажды, заметив, что в Генштабе стали работать круглосуточно, он сопоставил это с имеющимися сведениями о подготовке войск и сумел предупредить своих о готовящейся крупномасштабной операции в районе Тивериадского озера. Израильтяне пресекли ее, нанеся комбинированный превентивный удар по сирийской военной базе в Нухайбе.

Коген снабжал руководство МОССАДа не только военными, но и оперативными данными политического характера, сведениями о состоянии экономики стран региона, на основании которых правительство Израиля принимало важные стратегические решения. Периодически Эли приезжал в родную страну, навещал семью и подробно докладывал руководству результаты своих наблюдений. Эли обладал уникальной фотографической памятью, ему достаточно было взглянуть на карту, схему или чертеж, чтобы запомнить основное содержание и многие детали. Такие поездки, встречи с руководством разведки существенно дополняли данные, переданные им по радио и в микрофильмах, а сам Эли получал дополнительный заряд бодрости и мужества.

Эли, кроме основной работы, сумел также выявить нескольких видных нацистов, осевших в Сирии после крушения гитлеровского рейха, и сообщить о них в Израиль, правительство которого смогло добиться их выдворения. Одно время у Эли возникли трудности иного рода: его некоторым дамасским друзьям претил холостой образ жизни Амина Таабеса, и они задумали его женить, но были обижены, когда Эли категорически отказался. Зато обрадовались остальные приятели, для которых холостая квартира Эли служила местом проведения вечеринок с милыми подругами, а для таких развлечений тогда в Дамаске найти квартиру было нелегко. Еще трудней было отыскать там место для свиданий с любовницами, а Эли без дальних слов предоставлял им ключи от своей квартиры. Этими ключами пользовались и диктор Джордж Сейф, и генштабист полковник Саллах Далли, и многие другие, в том числе весьма видные деятели партии БААС.

И все они с готовностью выкладывали своему приятелю весьма важные данные, хвастаясь осведомленностью, раскрывали государственные тайны, устраивали поездки на интересующие его объекты. При помощи племянника начальника Генштаба Маази Коген сумел не раз побывать на Голанах, осмотрел укрепрайоны сирийских войск, изучил их систему заграждений, запомнил большинство позиций дальнобойной артиллерии. Он бывал в штабах соединений, сирийцы даже разрешали ему фотографироваться на фоне их позиций, показывали планы обороны районов и всей укрепленной линии, одной из мощнейших в военной истории. Обо всех подробностях таких поездок и встреч немедленно узнавали в Тель-Авиве.

В 1963 году в Сирии пришла к власти партия БААС и президентом стал хороший приятель Когена генерал Аль-Хафез. Он во всем доверял Эли, делился с ним важнейшими государственными секретами, и при нем Коген смог еще больше активизировать свою шпионскую деятельность. Теперь для него вообще не стало закрытых объектов, тайных дел и недоступных документов. Больше того. Теперь имя Амина Таабеса приобрело высокую популярность, его знали как ярого баасиста, патриота и делового человека, и он стал одним из лидеров правящей партии. Дело дошло до того, что президент Аль-Хафез предложил ему пост заместителя министра обороны и Эли только с большим трудом сумел отвертеться от этого назначения.

Будучи такой влиятельной фигурой, Коген владел большим объемом важнейшей информации и едва успевал переправлять ее в Израиль. Одним из важнейших его достижений было сообщение об укрепленной линии на Голанах, где имелась даже схема расположения танковых окопов и минных полей. Летом 1964 года Коген сумел передать подробное донесение, в котором излагался сирийский план отвода рек Банияс и Хазбани, питавших Тивериадское озеро. В случае его реализации Израиль лишался единственного в то время источника пресной воды. В переданных Когеном материалах было указано расположение гигантских насосных станций, о которых в Тель-Авиве вообще ничего не знали. В ноябре 1964 года, в самый разгар строительства системы водоотвода, израильтяне нанесли мощный комбинированный удар по району работ. Ориентируясь по схемам Когена, они полностью уничтожили насосные станции, парки землеройных машин и все уже возведенные гидросооружения. Сирийцам пришлось прекратить всякие работы по отводу рек.

Однако это было последним достижением израильского разведчика. В январе 1965 года посольство Индии, находившееся неподалеку от квартиры Когена, обратилось к местным властям с жалобой на постоянные помехи в работе посольской радиостанции. Ее передачам часто мешала другая рация, действующая в том же районе и на сходных волнах. Сирийцам стало ясно, что работает нелегальная радиостанция, и они принялись ее искать при помощи мощных передвижных радиопеленгаторов, полученных из СССР. Так им удалось засечь рацию Когена и точно определить, где она находится. Коген, он же Камиль Амин Таабес, был взят с поличным во время очередного радиосеанса. Последнее, что успел сделать великий израильский разведчик, — он дал знать в Тель-Авив о том, что схвачен.

Сирийцы подвергли его жесточайшим и непрерывным пыткам, пытаясь выявить связи, сообщников. Они не могли поверить, что в течение четырех лет он действовал в одиночку, без сообщников. Но Когену не в чем было сознаваться, он был одинок в своей опасной работе. Больше того, Коген мужественно перенес все пытки и не выдал своим мучителям, какие именно сведения он сумел передать, в частности — ничего не сказал о том, что раскрыл систему обороны на Голанах.

Военным трибуналом Элия Коген был приговорен к смертной казни через повешение. В Израиле были приняты срочные и масштабные меры для спасения своего агента. Использовались политические и дипломатические каналы, вовлечены были влиятельные лица. К сирийским властям с ходатайством о помиловании Когена обратились папа Павел VI, бельгийская королева Элизабет, премьер-министр Канады. Даже из Советского Союза были призывы к сдержанности. Израильтяне предложили в обмен на одного Когена освободить всех арабских террористов и шпионов, уплатить дополнительно миллион долларов — по ценам 60-х годов сумма внушительная.