Чтение онлайн

Прискорбные события начала октября 1973 года невольно приходят на ум сегодня, когда премьер Ариэль Шарон делит Израиль с Ясиром Арафатом. Приходится слышать мнения, что, мол, Шарон — блестящий генерал и опытный государственный руководитель. Он, наверное, все просчитал и обеспечил, и потому, дескать, безопасности, а тем более существованию Израиля и в такой ситуации ничего не угрожает.

Думается, рассуждения эти иначе как легкомысленными назвать нельзя. Опыт недавнего прошлого показывает — ошибались, и катастрофически, и не такие израильские политики, и полководцы, как Ариэль Шарон. Но тогда неприятель был за Суэцким каналом, в сотнях километрах от Иерусалима. А сегодня он — рядом. Между тем существует достаточно твердая стратегическая установка: у Израиля нет альтернативы — он может вести успешную войну с арабскими армиями либо на границе, либо за пределами страны. Третьего варианта для Израиля попросту не существует.

В 1955 году, в ходе объявленной президентом США Дуайтом Эйзенхауэром программы «Атом для мира», Израиль получил небольшой атомный реактор мощностью 5 мегаватт, который был смонтирован неподалеку от Тель-Авива в поселении Нагаль Сорек. Этот реактор имел, главным образом, ценность лишь для подготовки специалистов и использовался в качестве учебного пособия для развертывания масштабных исследований в дальнейшем.

А начались они еще в 1949 году, когда Бен-Гурион вызвал из Парижа одного из виднейших французских физиков Мориса (Моше) Сурдина, еврея, родом из Крыма. Он еще ребенком попал в Палестину, послан был Ишувом на учебу во Францию, во время войны работал в атомных программах США и Англии. Затем — в Комиссии по ядерной энергии, руководившей созданием французской атомной бомбы.

От Сурдина лидер еврейского государства получил достаточно полную и вполне достоверную информацию о ядерном оружии и технологии его создания.

И уже вскоре была создана аналогичная французской Комиссия во главе с выдающимся ученым — физиком Эрнстом Давидом Бергманом, переселившимся в Палестину после прихода к власти Гитлера. Когда была провозглашена независимость Израиля, он основал и возглавил научно-исследовательскую службу ЦАХАЛа. Став главой атомной Комиссии, Бергман принял решительные меры для развертывания не только научной, но и конструкторской работы. И уже вскоре технология изготовления ядерных боезарядов теоретически была полностью отработана израильтянами.

Остановка заключалась в отсутствии ядерного горючего, некоторых приборов и агрегатов. Американский реактор был слишком мал, чтобы выдавать оружейный уран, да и для масштабных исследовательских и конструкторских мероприятий требовались колоссальные средства. Поэтому на разведчиков и дипломатов пришлась весомая часть атомной программы, в плане которой они добывали необходимую Комиссии информацию. Собственно, по такому же методу в то время действовали и спецслужбы Советского Союза.

В этой деятельности на авансцену выдвинулась израильская военная разведка АМАН, которой в то время руководил генерал Харкаби. Он сосредоточил усилия своих подчиненных на Франции. Ее правительство к тому времени было кровно заинтересовано привлечь Израиль к борьбе с Египтом. Дело шло к войне, и французы надеялись, что ЦАХАЛ сумеет за короткий срок изгнать египтян из Синая и открыть судоходство по Суэцкому каналу, заблокированное Насером. С апреля 1956 года в Израиль стали прибывать французские суда и транспортные самолеты с вооружением.

Естественно, кроме вооружения требовалась и четкая координация действий в войне с Египтом. Париж наводнили израильские военные и государственные деятели. Был среди них и Ашер Бен-Натан, видный военный разведчик, на которого была возложена задача договориться о ядерных компенсациях Израилю за его участие в войне. Свою задачу Бен-Натан выполнил.

В Суэцкой кампании израильские войска за 4 дня оккупировали Синайский полуостров и вышли к Каналу. Однако Англия и Франция действовали куда как менее эффективно и совместные усилия США и СССР заставили их уйти с тех немногих пунктов, которыми они овладели.

Впрочем, в марте 1957 года Израиль также оставил Синай. Однако не все его усилия пропали втуне. От имени Франции, ее военный министр Бурже-Манори распорядился безвозмездно предоставить Израилю атомный реактор. Собственно, именно в этом реакторе и заключались для еврейского государства материальные дивиденды Синайской кампании в долгосрочном стратегическом плане.

3 октября 1957 года был подписан акт о сотрудничестве с Израилем, по которому французы поставляли атомный реактор мощностью в 24 мегаватта вместе с необходимым персоналом и технической документацией для его монтажа.

В Израиле немедленно была создана новая секретная служба, в задачи которой входило обеспечение полной конфиденциальности ядерной программы и снабжение ее разведданными. Служба была названа «Бюро специальных задач» (аббревиатура ЛАКАМ), во главе ее стал Беньямин Бламберг.

Реактор строился в районе Димона, расположенном в пустыне Негев и был пущен слух о том, что возводится крупный текстильный комбинат. Однако на этом строительстве работало немало французов, его не раз фотографировали с воздуха, и уже вскоре истинная цель работ стала секретом Полишинеля. Реакция мирового сообщества была весьма негативной. Особенно негодовал новый президент Франции Шарль де Голль. В мае 1960 года он запретил поставлять Израилю уран.

А своего урана не было, нависла угроза бесполезности строительства, и в Париж отправился сам Бен-Гурион. Он встретился с де Голлем и заверил его, что реактор будет нести лишь функции энергоснабжения, а наработка в нем оружейных урана или плутония не предусматривается, да и проектируемая мощность его слишком ничтожна для выполнения военных программ.

И хотя де Голль вроде бы и согласился с доводами израильского вождя, но тем не менее распорядился задержать последнюю партию оборудования, без которой реактор не мог быть введен в строй. И тогда израильтяне сделали совершенно экстремальный шаг. Они раскрыли свой важнейший источник информации во Франции. Этим источником был весьма высокопоставленный иезуит Клод Арно, который сообщил израильтянам о подготовке покушения на де Голля. И Бен-Гурион приказал немедленно предупредить президента. Но такая быстрота не позволяла скрыть источник информации. Естественно, покушение было сорвано, но и Клода Арно пришлось вычеркнуть из списка агентов.

Наконец, второй реактор вступил в строй. Замедлителем нейтронов в нем служила тяжелая вода. При мощности 24 МВ он мог нарабатывать не более 3 кг оружейного плутония, достаточного для изготовления одного ядерного боеприпаса, мощностью примерно 18 килотонн по тротиловому эквиваленту. Такой была «хиросимская» бомба. Естественно, обрести ядер-ный статус с таким реактором было мало реально.

Однако конструктивные его особенности позволяли во много раз увеличить мощность, а следовательно, и наработку плутония. Но требовалось оборудование для предварительного обогащения урана. Ценой немалых усилий ЛАКАМ договорился с французской фирмой «Сен-Гобен» о поставке технической документации и оборудования. Однако фирма не располагала полным комплектом аппаратуры, необходимой для монтажа обогатительной установки. Не было у нее и сырья, природного урана. Поиском этих компонентов и занялся глава ЛАКАМа Бламберг.

Его сотрудники, под дипломатическим прикрытием работая за рубежом, закупали легально все необходимые материалы, оборудование и документацию. Но если удавалось — то и похищали все это, что, естественно, вызывало весьма настороженное внимание спецслужб.

Крупного успеха достиг сам Бламберг в Норвегии, договорившись с правительством о секретной поставке 21 тонны тяжелой воды. Сложнее обстояло дело с приобретением урана. Большую помощь в этом оказал соплеменникам известный американский физик доктор Соломон Шапиро. Он был владельцем корпорации NUMEK, расположенной в г. Аполло (штат Пенсильвания), которая снабжала ураном атомные реакторы США. Агенты ФБР заподозрили утечку этого сырья и в результате проверки выявили недостачу на складах корпорации почти 300 кг урана.