Чтение онлайн

Согласно комментарию шута, цыганки провозглашают неприкрытую правду и таким образом берут на себя задачу, которую обычно выполняет он сам. Молодые женщины не понимают двойного смысла, который кроется в слове «правда»: предсказание и разоблачение лжи. Так что третья женщина продолжает настаивать на том, чтобы ей сказали, какой у нее будет муж. Предсказание будущего опять оказывается не очень радужным, поэтому она тоже обзывает гадалку «черным чертом» [254] :

С молодыми мужчинами, которые тоже хотят узнать кое-что относительно своих любовных дел, происходит нечто подобное. Про одного сказали, что он приносит много огорчений своим родителям и душа его исполнена «злого коварства», про другого прозвучало:

И это еще не все. Одна крестьянская дочь, которая заработала на рынке довольно много денег, пожелала в отличие от городских дам за деньги узнать что-нибудь о своем будущем супруге. За плату цыганки, как мы это видим также и в других новеллах и пьесах [257] , с удовольствием предсказывают радостное будущее и обкрадывают состоятельную клиентку, узнав теперь, где она хранит деньги. Призванный на помощь амтман убеждается скорее в ловкости рук цыганок, нежели в их магических способностях: «Вы ведь набили свои кошельки / с помощью дьявольских умений…» [258] Обвиняемые парировали, что крестьянская дочь посулила им «два бацена» в качестве оплаты за гадание. Прежде чем обратиться к ним, амтман упрекает молодую крестьянку, что она забыла христианское милосердие к бедным в угоду корысти. Жестом «судьи праведного» он берет у нее часть спорных денег, чтобы отдать их на благие цели:

Цыгане пытаются предотвратить неизбежное грозящее им после упоминания эдиктов изгнание из страны с помощью легенды об искуплении:

На рубеже XVI–XVII вв. все эти легенды о высоком происхождении давно уже воспринимались как хитрые уловки залгавшихся бродяг, против которых власти должны применять самые жесткие меры. Столь же мало убеждает и приписывание самих себя к аристократии. Амтман в «Зеркале брака» реагирует соответствующе:

Но народ боится реакции цыган на суровое обращение амтмана с ними. Подобные же опасения, особенно среди деревенского населения, неоднократно зафиксированы на рубеже XVI–XVII вв. Народ в отличие от протестантских представителей власти был твердо убежден в магических силах цыган и в том, что они повелевают огнем: «Иначе они причинят нам страдания / И погрузят нас в геенну огненную /» [263] .

Для амтмана и это тоже – обманные махинации, в которых, как гласит обычное изложение теории зла у Лютера, им часто на помощь приходит дьявол, чтобы ввести людей в искушение: «И учит их сено и солому / беречь / чтобы не загорелась / когда все вокруг будет охвачено огнем» [264] .

Желание заранее узнать через предсказания свою судьбу вместо того, чтобы вручить ее Господу или наполнить ее смирением и кротостью, означает отказ от добродетельной жизни. Оно возникает, как пытается объяснить через понятие правды «Зеркало брака», только у людей, и без того порочных и уязвимых. Цыган из-за их порочной связи со злыми силами невозможно склонить к христианской семейной жизни, как у горожан и крестьян. Поэтому, как предостерегает амтман, «избегай цыганского совета» [265] . Его аргументация в печатной версии этой поучительной пьесы собрана на полях и постоянно прослеживается в точных цитатах из Библии, из Мартина Лютера и из других признанных источников. Таким образом, читатель заблаговременно узнает ключевое для Бирка протестантское мнение о цыганах, что, мол, они – «неистовый дикий народ / почти наполовину черти / наполовину люди» [266] . Они высмеивают даже церковь и насмехаются над святыми силами, когда они «справляют свадьбу и устраивают крещение / везде, где бы они ни были / так что одна девица по десять раз бывает невестой / и ребенка по десять раз крестят» [267] .

Предостережения церковных и светских авторитетов, похоже, не действуют. Они повторяются вплоть до эпохи Просвещения. К «Особенно забавной беседе в царстве их мертвецов» [268] (1730) между двумя «цыганскими хулиганами» добавлена гравюра, где на переднем плане изображены две цыганки и состоятельная представительница буржуазии или дворянства с собачкой у ног на пороге здания, похожего на дворец. Явно в ответ на просьбу погадать о любовных делах одна из цыганок читает по руке нежеланные и неприятные сведения. Сатира направлена на суеверных, пренебрегающих бюргерскими добродетелями женщин: «Ты простодушная сестра влюблена /…Ты пьешь кофе с утра до вечера. / И знать ничего не хочешь кроме галантности; /…В хозяйстве ты наверняка плохо разбираешься. /…О целомудрии ты давно забыла / Вот что значит воистину сказать правду» [269] . Цыганки являют здесь собой только часть антуража и больше не представляют опасности.

Комедия Кристиана Фюрхтеготта Геллерта (1715–1769) «Больная женщина» (опубликована в 1747 г.), раскрывая аналогичную тему, уже обходится без них. Вместо них на сцену выходит «господин Правдоруб», «хиромант», который, как и на лейпцигской гравюре, отграничивает свою «науку» от мошенничества цыганок, читающих по руке: «Как вы допускаете этот сброд до дела? Такие люди ни черта не смыслят в нашем искусстве. Хиромантические науки нуждаются в головах ученых, сообразительных и совершенно особенных» [270] . Его визави, умная и просвещенная «дева», выдвигает аргумент, что «линии и черточки на наших ладонях не представляют собой ничего иного, кроме царапин и впадин, как на коре дерева» [271] . Она и в предшествующей части беседы до того загнала его в угол, что он уже начинает спотыкаться в изложении основ герменевтики:

В просветительской комедии так называемая научная форма предсказания отдана на откуп иронии разума точно так же, как в поэме Иоганна Петера Утца (1720–1796) «Новый оракул» (1749), где говорится: «Прорицатели нашего времени / Цыгане, старухи, / И все им подобные / растратчики времени у любопытных!» [273] Но еще в 1788 г. значимый орган Просвещения «Lippische Intelligenzbl"atter», сообщает о «вредных последствиях гадания» [274] . Адресатом является сельское население, которое пока обеспечивается все той же информацией о мошеннических «приемах», как и в брачных руководствах XVI в. [275] Рассказываемые автором забавные истории были распространены в самых различных вариантах, как, например, история одной крестьянки, которая, в то время как все ушли на работу в поле, оставляет свой дом во время гадания безо всякого присмотра. «Через несколько часов она осмотрела дом и обнаружила, что он практически опустошен. В то время, как она слушала, как гадалка предсказывает ей ее счастье, спутники гадалки составили свое счастье и вынесли из дома множество отличных вещей» [276] . Далее «Intelligenzbl"atter» завершают свои рассуждения призывом к разумному применению рассудка: «Почему ты хочешь приоткрыть завесу будущего, смертный? То, что тебе знать должно, ты знаешь и без размышлений. Но расшифровывать остальное с помощью цыган – столь же глупо, как и вредно» [277] .