Чтение онлайн

– А ты есть не будешь?

Кейел присел рядом со мной на лежанку и ответил, открывая сумку:

– Я уже позавтракал.

Он вообще спит?

Стояла ранняя тишина. В костре тлели едва заметные угольки. Ребята накрылись с головой и крепко спали. Кейел вытащил мешок, в котором держал все необходимое для ухода за оружием. Кажется, он называл его походным набором оружейника. Выудил из-за спины мои кинжалы, какое-то время рассматривал клинки, а затем принялся полировать их жесткой тряпочкой. Необычные ухаживания, но Ромиар для Елрех и этого не делает. Может, потому что у нее кинжал из кости редкой нечисти и не требует чистки и полировки? Наверное, в ином случае тоже начищал бы ее клинок до зеркального отражения. Одним словом, Вольные.

Горячий чай обжег губы и язык. Я отдернула кружку, поморщилась.

– Не спеши, время еще есть.

– Куда ты вчера ходил? – снова посмотрела на Кейела. – Искал место для тренировки?

Он дунул на лезвие и покрутил кинжал. Поймав внимательным взглядом пару отблесков, принялся за второй клинок. Кажется, отвечать не собирается. Что с этой тренировкой будет не так? Прошлые проходили довольно спокойно, и из лагеря мы никуда не уходили. Правда, сначала я думала, что Кейел издевается надо мной. Даже Ромиар не щадил меня, выгоняя на ночные пробежки, а тут… растяжки и какая-то лечебная физкультура, а не приемы. Потом Кейел убедил, что лучше начинать с азов: попросил ударить его кулаком, и перехватил мою руку. Больно перехватил. Плечо и спина ныли двое суток, руку поднять было невозможно. Пришлось спасаться мазями Елрех. Кейела винить не могла, потому что видела по его поведению – он совершенно не осуждал себя за жестокость. Наверное, в Фадрагосе никто не знает о жалости и поблажках. Когда он с улыбкой предложил ускоренно обучить меня обращаться с кинжалами, я без раздумий отказалась.

И вот вчера уже к полудню он выбрал поляну для стоянки, а затем, ничего не сказав, ушел. Вернулся в темноте, наспех поужинал и, предупредив о сложной тренировке и нашем раннем подъеме, отправился спать.

– Позавтракала?

Я двумя глотками допила чай и кивнула. Нехотя скинула покрывало, поежилась и потерла замерзший нос. Нацепила ножны и, обняв себя, стала топтаться на месте, дожидаясь, когда вооружится Кейел. Он быстро собрался, но уходить из лагеря не спешил. Зачем-то прихватил сумку с собой, хоть и говорил мне, что пойдем налегке. Приблизился к лежанке Роми и Елрех, присел на корточки возле Вольного и тронул его за плечо. Шан’ниэрд мгновенно проснулся и первым делом бросил взгляд на торчащий кончик дротика недалеко от лица, а только потом убедился, что он ему не нужен. Заморгал часто, зевнул и лениво потянулся.

Кейел улыбаясь, направился ко мне. Подтолкнув в поясницу, сказал:

– Нам сюда.

Рассвет прогонял серые краски. Лес медленно пробуждался. Птицы хлопали крыльями, но пока еще не пели. Муравейники походили на обычную насыпь земли, а на траве блестела роса. Под ногами хрустнула ветка. Я фыркнула, вытирая рукавом лицо. Кейел шел впереди, придерживая ветки, и, когда необходимо, подавал руку. По идее, паутина должна липнуть к нему, но она словно не касалась его, и все прелести доставались мне. У него заговор с Мивенталь?

Молчание угнетало, и я поинтересовалась:

– Какие у нас планы?

– Ты о них знаешь, – ответил, продолжая углубляться в чащу. Подлесок густел, мох смягчал шаги.

– Сколько мы уже в пути? Ты говорил, что на севере нет священных колец, а ближайшее к нему находится в теплом регионе. Вот только мы вообще не подходим к кольцам. Куда мы направляемся?

– За лиертахоном. Аня, – остановился и дождался, когда я приближусь. Улыбнулся ласково, но глаза выдали его нервозность, – что конкретно тебя беспокоит?

В последнее время ему труднее скрывать от меня чувства. В какой момент он изменился? И надо ли показывать, что я замечаю его взволнованность?

– Почему я никому не должна говорить о лиертахоне? Я помню, Кейел! – согнула руку в локте, когда он приоткрыл рот. – Помню, что должна научиться доверять тебе, но… – пожала плечами, – мне просто любопытно.

Серьезный взгляд, наконец-то, потеплел, аккуратное прикосновение пальцев к лицу немного расслабило. Я взяла его руку и, прикрыв глаза, прижалась щекой к теплой ладони.

– Тебе любопытно – охотно верю. А еще ты мне до сих пор не доверяешь, – усмехнулся.

– Доверяю, – заверила я.

Неправда. Пытаюсь доверять, но, наверное, когда-то он был прав. Собственная ложь питает недоверие. Обманщик не сможет всецело положиться на кого-то, потому что в дружелюбии окружающих будет видеть свое отражение. Элементарное проецирование. На каком предмете я изучала этот вопрос? Кажется, это было в другой жизни, в которой всеобщая любимица, Анька Сорокина, сталкивалась лишь с теорией.

Кейел погладил второй рукой меня по плечу и позвал:

– Пойдем. Не стоит задерживаться.

После смерти девочек Кейел относился ко мне ласковей. Так чего еще не хватает?

– Путь до реки неблизкий, – внезапно заговорил он, забираясь на крутой склон.

Оглянулся, словно проверяя не отстала ли я, и подал руку. Мох под ногами и впрямь был скользким, а вот хватка у Кейела крепкая, надежная. Он изменился, и главное – он не такой, как я.

– Горная, – кивнув вверх, на вершину склона, укрытую густыми зарослями папоротника, продолжил Кейел. – Течение бурное, вода ледяная и чистая – на дне камни видны.

– Зачем нам к ней? – нахмурилась. Искупаться могли бы и в озере, как оказалось, в Фадрагосе их тьма.

– После тренировки нужно будет остыть и, возможно, многое обсудить. В реке остынем, а обратного пути хватит для разговора.

Он сжал мою руку, а сердце екнуло. Я скривилась. Снова думаю плохо о Кейеле…

Мы остановились только через пару часов, но к реке так и не вышли. Ноги слегка гудели, а утренний холод и свежесть постепенно сменялись жарой. Я отхлебнула воды из бурдюка и осмотрелась. Пустырь небольшой, светлый, но земля какая-то серая, а местами черная, будто… обожженная? Я постучала носком, убеждаясь, что она, скорее, оплавленная. Растительность была, но странная. Что-то вроде одуванчика с ядовито- красными листьями росло кучно. На редких низкорослых кустах угрожающе торчали крупные колючки, а между ними, под ветерком, тряслись мелкие желтые листья. Я закрутилась на месте, внимательнее приглядываясь к пепельной почве. Густая трава росла по ровной линии, будто ее специально засеяли, а буквально через метр деревья и обычный лес.

– Я не спец, конечно, но разве лесной пожар бушует под линеечку?

Кейел подошел со спины, обнял за плечи и, поцеловав в волосы, спросил:

– Местность что-нибудь напоминает?

Что она должна напоминать? Определенно что-то связанное с нами. Я хмурилась, пытаясь вспомнить, где мы успели устроить пожар. Наследить много где успели, а вот с огнем побаловаться…

– Анья! – осенило меня. – В Заводи Ал’лирта полгорода в руинах, и эта половина, – я провела рукой по воздуху, очерчивая границу травы, – по ровной линии.

– Верно. Но тут постаралась не Анья, а пламенный дракон. Посмотри, – Кейел повернул меня влево, – он летел с востока. Сильный был, ему хватило одного захода, чтобы умертвить землю. На западе драконий лист растет чаще. Это сорняк. Только он и еще пара растений способны прорасти в такой почве. Нам на восток, – подтолкнул в спину и сразу же приобнял за талию. – Там ни растительности, ни духов – ничего.

Я насторожилась, но уточнять подробности и причины не стала.

Черная земля на участке, куда мы пришли, поблескивала на солнце, словно уголь, и даже похрустывала неприятно. Ветер давно намел светлого песка, но и тот не оседал тут надолго, скользил, как по льду.