Чтение онлайн

Уже в тот момент Десиен входил в состав команды городской защиты, помогая расследовать исчезновения и убийства. По рассказам Кейела я представляла себе типичных детективов с помощниками, вроде Шерлока Холмса и доктора Ватсона, но проще. И Десиен прекрасно справлялся с работой мальчика на побегушках, да к тому же хитрыми уловками раскручивал собеседников на ценные обрывки информации, после чего совмещал ее, выстраивая хронологию, и находил виновника даже в самом запутанном деле, чем весьма быстро и рано сделал себе карьеру.

В свободное время Десиен любил излить душу беспристрастному Вольному и, скорее всего, в благодарность за возможность хоть с кем-то поговорить, помогал ему с поиском информации о сокровищнице. Он же и отыскал в закрытой библиотеке, куда проникал благодаря отцу, легенды о кое-каких артефактах Энраилл, знания о которых бережно утаивали. Каким образом юный балкор пришел к сказкам об Аклен и Ил, осталось загадкой даже для Кейела. Однако очень скоро Десиен объяснял равнодушному другу о том, что есть вероятность связи пресловутой пары с таинственным архимагом. Он же поспешил рассказать о догадке соггорам-наставникам. Никто не высмеивал двух мальчуганов, но и принимать всерьез сказанное ими не стали. Только для успокоения совести перед духами Вольного и его миссией, Десиену и Кейелу предоставили полный доступ к библиотеке.

Позже Десиен добрался до предсмертных записей рассата, который помогал гильдии Очищения искать балкоров. Он изучал природную силу этой расы, но в итоге перед тем, как окончательно спятить от неблагородного занятия, описал ритуал переселения души из одного тела в другое. Кто-то считал эти записи ересью, больной фантазией сумасшедшего рассата, – не могут же духи быть сильнее Солнца, чтобы позволить душе чернеть вечно. Ей необходимо перерождаться, иначе она станет такой же черствой, как Луна. И Десиен тоже тогда отбросил эти записи, посчитав, что ценность в них лишь в том, что писал их свидетель войны Предков.

Вспомнил он о них в то время, когда работал с изгоем, старым эльфом, насолившем мудрецам и отметившимся убийством на севере. Дес узнал о внуке этого изгоя, которого довольно давно забрали мудрецы из-за болезни солнца. После закрытого ритуала внук, приняв знания старого мудреца, изменился до неузнаваемости вплоть до привычек. И балкора будто замкнуло…

– Пока я искал в книгах легенды об Энраилл, Дес изучал болезнь солнца, – поглаживая большим пальцем мою руку, рассказывал Кейел. – Мудрецы никогда не скрывали о ритуале передачи знаний, ссылаясь на великого духа, подарившего такую возможность гильдии мудрецов. Но Деса все равно зацепила передача знаний от одного существа к другому.

– Как у балкоров, – заметил Роми, сжимая кружку с отваром и обмахивая носок сапога кисточкой хвоста. Желтые глаза будто бы плавились то ли от гнева, то ли от костра, отражающегося в них.

– Как у балкоров, – подтвердил Кейел. – Вплоть до привычек.

Изучив все записи о болезни солнца, Дес выявил закономерность. С каждым рассветом болеющий просыпался, позабыв все, что помнил перед сном. Их память очищалась после сна, но одно оставалось неизменным – привычки и умения. Больным давали ложку в руки и, если у них никогда не было проблем с приемом пищи, то практически сразу они понимали, что держат в руках и что перед ними стоит тарелка с едой. Больная шан’ниэрдка забывала вкусы, имена, не помнила близких, каждый день восхищалась домашними животными, будто видела их в первый раз, но если ей нравилось накручивать локон на палец, то привычка просыпалась вместе с ней. Если человек не любил молоко, то кривился всякий раз, пробуя его. Балкоры тоже, фактически перемещая душу в чужое тело, перенимали и чужие привычки…

– Самое сложное для них, чтобы не выдать себя в чужом облике, – это умение отделить свои привычки от приобретенных.

– Отродье, – тихо прорычала Ив, стискивая кружку двумя руками крепче.

Кейел продолжил, глядя на костер и игнорируя злость Ив:

– Дес первым предположил, что мудрецы передают не знания в больное тело, исцеляя его от болезни, а душу. И тогда же он попросил соггоров-целителей поработать в направлении: болезнь солнца – болезнь души, а не тела; а соггоров-наставников – что мудрецы и архимаг Энраилл – одно лицо.

Вот тогда верховные правители всерьез заинтересовались юным балкором и приблизили его к себе, а нынешний безымянный соггор, тогда еще занимающий пост верховного наставника, позволил Десу изучить какую-то реликвию, якобы принадлежащую Энраилл.

– Прикасаясь к плоти, – Кейел, возможно, неосознанно приподнял наши руки, демонстрируя ребятам прикосновение, – балкоры могут принять чужой облик, а долго контактируя с вещами, они, как и Аня, могут видеть их воспоминания, а может, даже чуть больше. После изучения той реликвии Дес едва не погиб, но отчего-то сразу сообщил, что Аклен и Ил в самом деле связаны с великим архимагом. Как – объяснить не смог, но был уверен, что связаны.

– Чуть не погиб… Из-за чего? – спросила я нахмурившись. Наставник передал нам какие-то вещи и сказал, что они помогут. Если это те же реликвии, то хотелось бы знать хотя бы приблизительно, что меня ждет.

– Меланхолия, – протянул Кейел, убирая свободной рукой волосы за уши.

– Шутишь, Вольный? – округлила глаза Елрех, вытягивая голову. – Кто же умирает от такой ерунды?

– Балкоры умирают, милая фангра, – слабо улыбнулся Кейел, но печаль в глазах не исчезла. – Дес долго ничего не ел и потерял тягу к жизни. В свою очередь, я стал терять наставника в его лице. Он с каждым днем становился бесполезным для меня, а замену ему найти не удавалось.

– И что ты сделал? – Рогатый склонил голову набок; белый хвост замер.

– Сидел у его кровати и вслух читал все, что мы нашли о сокровищнице. В какой-то момент ему становилось лучше, он увлекался загадками и тайнами. В итоге оклемался и сразу же сказал, что историю Аклен и Ил нужно изучить подробнее. Во всех легендах мы нашли упоминание только об одной тайне – тайна, ради сохранения которой Ил убила Аклена, а затем покончила с собой. После этого я почувствовал, что мы на правильном пути и мне пора уходить, но задержался ненадолго, когда Дес попросил еще реликвию на изучение.

– Почему раньше балкорам не давали их? – с осуждением полюбопытствовала Ив, поерзав на пятой точке.

– Другие балкоры не имели такой тяги к знаниям, как Дес, а такая же слабость при них оставалась. Никто не рисковал ими и реликвиями.

– Это трудно, – вмешалась я поежившись. Сердце сжалось, затаилось и словно подбиралось к горлу. – Иногда снятся кошмары, после которых бросает в дрожь и которые хочется быстрее забыть. Эти воспоминания… Ив, они сильнее кошмаров. Живее, словно все наяву. – Опустила голову и стала рассматривать складки на штанах, лишь бы не возвращаться в пережитое не так давно. – Все увиденное становится частью тебя, и отделаться от беспокойства и тоски так просто не получается.

Наступила тишина, которую нарушала тихая грызня засыпающих волков, воркование Феррари, сидящей за моей спиной и согревающей не хуже печи, и треск костра. Кейел внезапно склонился ко мне, дотянулся губами до макушки головы, поцеловал, а затем проговорил:

– Последняя реликвия не несла для моей миссии никакой ценности, а вот Дес перестал говорить и стал бояться замкнутых пространств. С ним работали целители, но помогали слабо. А потом он услышал, что я ухожу и, видимо, страх потерять единственного друга притупил все остальные. Он обнимал меня и без утаиваний сожалел, что не может удержать рядом. С детства его окружали няньки, но он был одинок. Жаловался: поговорить не с кем, все сторонятся, а одиночество утомляет. Он часто находил в этом наше сходство. Тогда мне было все равно, но я понимал, что Дес никогда не навредит никому, если ему не прикажут соггоры, или проявленная жестокость не спасет север. А уже в теплых регионах я пустил слух о связи Аклен и Ил с архимагом, и довольно скоро гильдия разбойников оживилась, рыская на месте, где считается, что Ил сбросилась со скалы. В пещере под этой скалой и нашли их ис’сиары, карты и подсказку.