Чтение онлайн

Я глотнула воздуха, собираясь ответить, но не подобрала оправданий. Солнечные лучи пробивались сквозь зелень крон и очерчивали лицо Вольного. Когда мы только познакомились, он выглядел гораздо моложе. Я вспомнила его улыбку, и сердце помедлило с ударом. Тогда он улыбался чаще и шире, чем сейчас. Теперь круги под глазами не сходили, острый, хмурый взор стал нормой, а морщинки на переносице, возле носа и уголков губ пролегли глубоко и, казалось, никогда не разглаживались. Наверное, старости еще добавляли шрамы на щеке и шее, а серьезности характеру – шрамы на сердце. Его тоже исполосовала я.

Я отвернулась, прогоняя мысли, которые могли бы вызвать слезы. Кейел, не дождавшись ответа, продолжил:

– А мне все понравилось. Понравилась наша дружба. – Остановился, но на меня так и не посмотрел. Даже не повернулся лицом. – Я долго не мог определиться, стоит ли обсуждать с тобой твое будущее.

Твое… Не наше.

– И милосерднее было бы промолчать, но, Аня, это опасно. Молчать – опасно.

Он все же повернулся ко мне, а я быстро опустила голову. По ногам промчалась дрожь, и почва под ними стала какой-то вязкой. Стоять трудно. Кейел приблизился так, что теплом тронул меня. Перехватил мою руку удобнее, потянул вверх и вскоре прижался к ладони губами. И я посмотрела на него – комок подкатил к горлу, а глаза застелила легкая пелена. Кейел улыбался, но его глаза были наполнены печалью.

– Ты ведь понимаешь, что будет дальше? – тихо спросил он.

– Да, – выдавила из себя. Втянула воздух ртом, выпустила его так же и, шмыгнув носом, кивнула. – Я понимаю. Просто… – С мокрых ресниц сорвалась первая слеза, скользнула по щеке. – Может, проявишь милосердие?

Я вырвала руку из его руки и отвернулась, вытирая запястьями щеки. Духи Фадрагоса! За что мне все это?!

Хотелось завыть, но я стиснула зубы, вцепилась в волосы, до боли стягивая их. Пыталась отвлечься. Боялась повернуться к Кейелу, боялась услышать его голос, боялась, что он прикоснется ко мне. Я слишком люблю все это, чтобы позволить этому всему стать последним разом. Я слишком люблю Кейела, чтобы расставаться с ним. Сейчас, потом… Неважно!

На плечо легла тяжесть, и я наклонилась, стараясь увернуться. Вырвалась вперед, но Кейел удержал. За секунду притянув к себе, крепко обнял со спины.

– Отпусти! – Я дернулась, оттолкнулась, но Кейел не позволил нам упасть. Устоял.

Быстро проговорил на ухо:

– Аня, послушай меня. Постой, Анюта. Анечка…

– Не хочу!

Не хочу прощаться с ним! Не хочу слышать о том, что он собирается оставить меня, когда это на самом деле собираюсь сделать я!

– Прости меня, Аня, – произнес он, а я застонала и, вконец лишившись сил, повисла на сильных руках и зарыдала. – Прости меня за то, что я такая сволочь. Слышишь? Прости, пожалуйста.

Кейел повернул меня к себе и снова обнял, а я уткнулась носом в его рубашку и затряслась сильнее. В груди саднило, будто от раны; мир расплывался перед глазами. Я хватала воздух ртом, стараясь прекратить истерику, но, обнимая Кейела, чувствуя его дыхание на коже, ощущая любимый запах, теряла голову.

– Прости меня, Аня, – повторил Кейел, зарываясь рукой в мои волосы. Поцеловал в макушку и повторил: – Прости.

Хотелось выкрикнуть, что он идиот, но слова застревали в горле, резали его изнутри, обжигали сердце. И я ударила Кейела в плечо кулаком и, зажмурившись, просто прорычала:

– Ненавижу!

Ненавижу этот мир, ненавижу духов – они отобрали у меня ценности, но взамен подарили нечто бесценное. А сейчас я вынуждена отказаться от дара… Ненавижу.

– Прости, – в очередной раз попросил Кейел.

И я помотала головой, а затем призналась коротко, легко:

– Я люблю тебя. – И всхлипнула.

Кейел прижал к себе крепче и закачал из стороны в сторону.

– Я знаю. Поэтому прости. Аня, я не должен был. Елрех предупреждала, Волтуар… А я…

– Не смей! – оборвала, вскидывая голову и сталкиваясь с его взглядом, полным сожаления. – Не смей! Я виновата перед тобой не меньше.

– О чем ты? О вранье?

– Я запуталась. Люблю, не люблю. Мои капризы отняли у нас слишком много времени, а оно бесценное, Кейел. Ты прав, оно бесценное! – Вцепилась в рукава его рубахи и тряхнула. – А я тратила его на ерунду! А еще ты обещал, что больше не оставишь меня. На рассвете, помнишь? Ты обещал, а теперь собираешься прощаться.

– Аня, я…

– Это не справедливо! Я не хочу прощаться! Давай, не будем прощаться, Кейел. Пожалуйста, давай не будем… – Я съехала на скулеж, а после – на новые рыдания.

Я не помнила, когда мы уселись на мох: Кейел обнимал меня и целовал в голову, а я спрятала лицо в ладонях и плакала взахлеб. Как только истерика отступала, появлялись мысли, а вместе с ними находились новые воспоминания о нас. Их было так много… Частые разговоры в пути и дурачества, первые признания в симпатии и шаги навстречу, первая близость и казус на празднике Сальир. Сколько было ревности и злости, а сколько самопожертвования и поддержки? Сцепленные руки, протянутые через решетки, и уверенность в зелено-карих глазах, никак не вязавшаяся с хриплым коротким признанием: «Я боюсь». И пропасть между нами – не та страшная, которая залегла после ритуала, а другая, попроще, – опять вытянутые руки над ней и словно танец, без смущений, без интимности и глубины.

– Я всегда буду любить тебя, – прошептала я и всхлипнула, но подавила очередной поток слез.

– Да, я… Аня, я не знаю, как скоро мы встретимся с Убийцей, но сокровищница рядом. Я чувствую, как и… Совсем скоро, Аня.

Может, дождаться его врага? Увижу эту тварь, а затем использую Сердце времени, но останусь в Фадрагосе. Возможно, если мне удастся самолично устранить его, то Кейел не исчезнет? Точно! Я смогу самостоятельно добраться к реке Истины, а затем испепелить кого угодно. Неужели духи не пощадят Вольного, если кто-то выполнит работу за него гораздо быстрее?

Шальная мысль позволила несколько раз вдохнуть глубоко и даже взглянуть на Кейела. На родные глаза, блестящие от застывших слез, на побледневшую кожу и растрепанные волосы. Он смотрел на меня виновато, без тени улыбки и дышал тяжело.

– У меня осталось еще несколько тайников. Я хочу, чтобы ты забрала оттуда все. Это не так много, как принесет сокровищница, но что-то будет полезным. Расскажу о них в последнюю очередь. – Разорвал объятия, отстраняясь, и сцепил руки в замок. Опустив взгляд на землю, продолжил: – Тоджа не балуй сильно. Он не любитель наглеть, но все же не позволяй сесть себе на шею.

Что мне стоит остаться? Если папа пережил мое исчезновение, то, вероятнее всего, они с мамой уже смирились с утратой. К тому же они желали бы дочери счастья! Если бы они только знали Кейела…

Подали бы на него в суд, а меня отобрали и одели бы в смирительную рубашку.

– Не плачь, Аня. Еще немного – и я сам разрыдаюсь. – Поднимая голову к небу, он выдохнул рвано.

– Я пытаюсь.

– У тебя всегда все получалось ужасно, – тихо рассмеялся, отворачиваясь и прижимая ладонь к глазу. Заправил пряди за уши и признался: – На самом деле ты молодец. Если бы я брал к себе учеников, то ты стала бы моей гордостью. Не сомневаюсь, что настанет тот день, когда ты покоришь Фадрагос.