Чтение онлайн

— Когда любишь, думаешь о нём и днём, и ночью, и каждую свободную минуточку. Тебе одновременно хочется смеяться от счастья, что он есть, и плакать от страха, что с ним может случиться беда. Тело горит от желания ощутить его прикосновения сильнее, чем от стыда. Ты знаешь — если он позовёт, то пойдёшь за ним, позабыв обо всём, — мечтательно ответила Клития.

— Ты любишь его, — грустно признала Хиона, выслушав подругу.

— Кого это? — вспыхнула Клития.

— Нисифора.

— Нет, нет и нет! — затрясла головой рыжеволосая.

5.

Через несколько дней весь Тритейлион знал, что управляющий посватался к светловолосой рабыне из гинекея. Никто не сомневался в скорой свадьбе Нисифора и Хионы, и лишь один Зел был уверен, что тот не получит в жёны юную красавицу. Пестун, теперь ставший библиотекарем, даже хотел пойти к Нисифору, чтобы открыть ему глаза на избранницу, но потом передумал. Несмотря на всю свою учёность, управляющий никогда не поверит, что девушка с нежным лицом на самом деле коварная Елена.

__________________________________________________

Койнэ — общегреческий диалект.

День горшков — день поминовения усопших, третий день празднования Анфестерий.

Лета — река забвения в подземном царстве Аида.

100 драхм в месяц — неплохие деньги для женщины, архитектор получал около 120 драхм в месяц.

Портик — выступающая часть здания, крытая галерея.

Фронтон — завершение фасада, портика, колоннады.

Перистиль — внутренний двор, окружённый колоннадой, обычно без крыши.

Анфилада — здесь, комнаты идущие одна за другой.

Замуж в 12 лет — обычно невесте было от 14, жениху около 30.

Стать гражданином — полноценным гражданином древнегреческого полиса стать было нелегко, особенно бывшему рабу.

Гамелии — праздник в честь бракосочетания Зевса и Геры. Брак заключённый в это время считался особенно счастливым.

В таргелионе — в апреле-мае по ионийскому календарю.

1.

Никогда ещё Нисифор не был так рад приезду хозяйского племянника, как сегодня. Увидев Агафокла, въезжающего в ворота Тритейлиона в сопровождении охранника, управляющий облегчённо вздохнул. Вот уже несколько дней его одолевали сомнения — говорить или нет госпоже Федре о последних новостях, взбудораживших не только Прекрасную Гавань, но и всю Таврику. Обычно господин Идоменей предпочитал сам ставить в известность супругу о тех или иных событиях, и сейчас Нисифор совсем не хотел предстать перед хозяйкой в роли чёрного вестника. Достаточно того, что госпожа до сих пор сердится на его выбор в жёны Хионы, а не Клитии.

Агафокл, как всегда надменный, не ответил на приветствие управляющего даже простым кивком. Племянник Федры спешился, небрежно бросил поводья подбежавшему рабу, и через мгновение его крапчатый гиматий замелькал между стволами деревьев, росших по бокам ведущей в верхний Тритейлион дорожки. Нисифор посмотрел Агафоклу вслед. Пусть сегодня плохим вестником для госпожи станет её племянник.

Хиона собиралась выйти в сад, но, увидев Агафокла, спешащего к гинекею, нырнула обратно в свою комнату и замерла за дверью. Только после того как стихли шаги на лестнице, ведущей на второй этаж, девушка осторожно выглянула в коридор. И лишь услышав хлопок двери господских покоев, рабыня уже без опаски вышла наружу.

2.

— Агафокл! Как я тебе рада! — Федра поднялась с кресла, чтобы обнять племянника.

— Вижу, вы веселы и счастливы, тётушка, — ответил на ласковое приветствие тот.

— Как всегда в твой приезд, мой дорогой мальчик! Хорошо, что ты решил заглянуть именно сегодня, в день, когда я наконец распахнула окна гинекея навстречу весне и сняла тяжёлые зимние занавеси. Дыши! Дыши глубоко этим воздухом! В Прекрасной Гавани он не так хорош, как здесь. Постой, — Федра отстранилась от племянника и с удивлением оглядела его. — Почему ты одет, будто собрался на войну?

После этих слов молодой человек придал своему лицу суровое выражение и, отойдя к открытому окну, многозначительно замолчал. Поддавшись настроениям, царившим последние дни в городе, он сменил длинные одежды, подходящие для мирной беспечной жизни, на короткий, военного кроя хитон и такой же короткий гиматий. На его сапоги с высокой шнуровкой были нашиты металлические пластины, которые защищали голени словно поножи, а кожаные с серебряными клёпками наручи закрывали руки от кисти до локтя. К тому же, в мастерской ковался серебряный панцирь и шлем. От прошлого облика Агафокла остались только длинные волнистые локоны, которые он ещё не решился остричь. Молодому человеку хотелось, чтобы тётушка оценила его воинственный вид и серьёзность намерений. Да, он собирался воевать!

Но Федра ничего не поняла и потребовала от племянника объяснений.

— Вы правы, тётушка, — без обиняков проговорил Агафокл, — я еду на войну.

— Что?! — Федра упала в кресло и пролепетала подавленно: — Какая ещё война? С кем?

— Разве до Тритейлиона не дошла весть? Неудивительно! — хмыкнул молодой мужчина. — Супруг, как всегда, держит вас в неведении.

— Идоменей в Ольвии, — машинально ответила женщина, но тут же встрепенулась: — Агафокл! О какой войне ты говоришь?

— Херсонеситы* дали жителям Керкинитиды* декаду на размышление: либо город вместе с окрестными землями присоединяется к Херсонесскому государству*, либо Херсонес* объявит им войну.

— О боги! Агафокл! Как ты меня напугал! — облегчённо выдохнула Федра. — Керкинитида от нас так далеко…

— Примерно семьсот стадиев* по морю. Если передвигаться по суше, то в два раза ближе.

— И всё же не понимаю, какое нам дело до этого полиса, — пожала плечами женщина.

— Но тётушка, жители Керкинитиды тоже ионийцы*, как и мы!

— Ни что? — равнодушно проговорила Федра.

— Думаю, им бы очень не хотелось, чтобы правили дорийцы.*

— Всё это не наши заботы, — отмахнулась женщина.

— Вы ошибаетесь тётушка! Весь город говорит о возможной войне. На завтра назначен народный сход. — Федра лишь вплеснула руками, а Агофокл продолжил: — Знаете, о чём ещё говорят, тётушка? Ходят слухи, что из Керкинитиды тайно прибыл посол в надежде заручиться поддержкой нашего городского Совета.

— Мой дорогой племянник, — ласково заговорила Федра, — поверь моему жизненному опыту — государственные мужи покричат и утихнут. Никто не поедет на войну сейчас, когда нужно пахать землю и сеять зерно. Кто будет управлять рабами, если всех мужчин призовут? Нет — нет, — покачала женщина головой, — Прекрасная Гавань не вступится за этот несчастный город. Ионийцам Керкинитиды придётся самостоятельно разбираться с дорийцами из Херсонеса.

Агафокл не смог найти слов для возражения, и Федра решила воспользоваться возникшей заминкой, чтобы перевести беседу в другое русло. Она, как и многие женщины, терпеть не могла разговоров о войне, её больше волновала жизнь поместья и благополучие близких.

Федра посмотрела на Агафокла. Нужно сбить его с этой военной темы и развернуть к более насущным заботам. Хозяйка гинекея стукнула серебряным молоточком по диску, вызывая рабыню. В покои вошла Клития.

— Милая, сходи на кухню, принеси вина и сладостей для гостя, — приказала госпожа. И, поглядев на дверь, за которой скрылась девушка, вздохнула: — Бедняжка.