Чтение онлайн

— Вы что-то сказали, тётушка? — спросил Агафокл, опускаясь на табурет.

— Ах, Агафокл! Все эти ваши войны, все жестокие мужские забавы не идут ни в какое сравнение с трагедией, разыгрывающейся на моих глазах здесь, в тихом, мирном Тритейлионе!

— Что случилось, тётушка?

— Моя любимая Клития напрасно ждала все эти годы, Нисифор так и не сделал ей предложения. — Агафокл поморщился, услышав слова Федры. Совсем тётушка одичала в поместье — потчует его историями из жизни рабов. Федра, не заметив неудовольствия племянника, продолжила: — Ему полюбилась Хиона, но она совсем дитя, и Нисифор сказал, что будет ждать… Видишь, Агафокл, рабы тоже умеют любить.

— Вот как? — встрепенулся мужчина. — Хиона теперь невеста Нисифора?

— Да. И я очень волнуюсь за Клитию. Но тс-с-с, — поднесла женщина палец к губам, услышав шаги за дверью. После того как рабыня, накрыв на стол, ушла, Федра продолжила: — Я рада за Хиону, но она может повременить с замужеством, в отличие от своей подруги.

— А девушка дала согласие на брак? — поинтересовался Агафокл, отпив вина.

— Хиона? Не знаю, я ещё не спрашивала её об этом, — растерялась Федра.

— И что будет, если она откажется выходить замуж за Нисифора?

— До приезда Идоменея гадать в любом случае попусту. Только он сможет решить, быть этому браку или нет.

«Идоменей!» — мысленно повторил Агафокл и поднёс килик к губам, чтобы тётушка не заметила его кривой усмешки.

Дальше Федра, как ей показалось, плавно перешла от матримониальных намерений рабов к разговору об устройстве личной жизни племянника. Добрый час Агафокл слушал рассказы о воспитанных в эллинских традициях дочерях тётушкиных подруг, о выгодах или, наоборот, недостатках предполагаемых браков. Закончилась речь заявлением, что, благодаря прекрасному происхождению и огромному состоянию, Агафокл может смело рассчитывать на любую партию — никто ему не откажет.

Молодой мужчина вяло отнекивался, опасаясь, что тётушка, почувствовав его сопротивление, с присущей ей горячностью начнёт настаивать на немедленном ответе. Обещал подумать и даже присмотреться к перечисленным девицам во время ближайшего богослужения.

На самом деле мысли племянника Федры были далеки от выбора невесты. Агафокла неожиданно задело сообщение о возможном браке Нисифора и Хионы. Он не особо знал Нисифора, но не любил его уже за благосклонность хозяина Тритейлиона. К тому же Агафокл считал, что имеет право принимать участие в судьбе Хионы, раз благодаря ему она попала в Тритейлион. Молодой человек даже собирался напомнить тётушке, кто ей подарил рабыню, но, поразмыслив, передумал. Всё равно у него не хватит духу заявить Идоменею о своих правах на девушку. Люди, не имеющие достаточного мужества для открытого единоборства, предпочитают достигать цели с помощью коварства и интриг, но и тут природа обделила Агафокла.

Когда, распрощавшись с тётушкой, он вышел на крыльцо гинекея, ему пришла в голову мысль увидеться с Хионой, хотя сам пока не знал, что скажет ей при встрече. Придётся положиться на свою сообразительность.

Агафокл решил, что удача сопутствует ему, когда за спиной скрипнула дверь и на крыльцо вышла рыжеволосая рабыня.

— Эй, где сейчас твоя подруга? — окликнул мужчина Клитию.

— Хиона? Она в саду, господин Агафокл.

Молодой человек посмотрел в сторону сада. Бродить по нему можно бесконечно долго, одна надежда, что среди ещё не одетых в листву кустов и деревьев девушку удастся отыскать быстро.

Снег в саду почти сошёл, и кое-где на открытых пригорках уже тянулись к солнцу первые цветы. Из напитанной весенней влагой земли дружно прорастала молодая изумрудная трава, среди которой тёмно-зелёными островками проступали морщинистые листья примул. Под деревьями, раздвигая прошлогоднюю листву, показались ростки крокусов; в их прозрачных трубчатых стеблях ещё спали зыбким сном зародыши соцветий. Тонкие упругие стебельки анемонов набирались сил, чтобы раскрыть лепестки своих нежных цветов. На кустарниках и деревьях набухли почки, ещё несколько дней — и сад Тритейлиона зацветёт, заблагоухает. Персефона*, вечно юная богиня весны, избавившись от ревнивой опеки мужа, вышла, наконец, на поверхность Земли, чтобы пробудить силы природы и позволить людям снова насладиться тёплом и светом. Так будет до самой зимы, пока не сойдёт красавица обратно в Аид* к царственному супругу.

Хиона много времени провела сегодня в саду, обходя «свои цветочные владения». Солнце припекало, поэтому девушка сбросила накидку, оставшись в шерстяном хитоне. Её мучила жажда, и она решила спуститься к источнику Мэлины, чтобы напиться.

В галерее было прохладно и сумрачно, звонкая капель и журчание стекавшей по желобам воды заглушали все внешние звуки. Утолив жажду, Хиона поблагодарила наяду за вкусную воду и присела на каменную скамью немного отдохнуть, зябко поведя плечами. Воздух в галерее, куда даже летом не проникали солнечные лучи, был слишком холодным и сырым в этот весенний день.

Некоторое время девушка раздумывала, как ей лучше вернуться к гинекею. Старая дорога короче, но на ней было больше шансов встретиться с господином Агафоклом, к чему Хиона совсем не стремилась, поэтому она решила идти тем же путём, что и пришла.

Едва рабыня свернула на аллею, ведущую к террасе гинекея, как её окликнул племянник госпожи Федры. «Не повезло!» — вздохнула про себя девушка. Если бы она заметила Агафокла чуть раньше, то вернулась бы к галерее и укрылась в промоине. Это углубление в скале, похожее на грот, поросшее вечнозелёным плющом, она обнаружила ещё ребёнком, и даже несколько раз пряталась там от Галены.

— Хиона! Вот ты где! — крикнул Агафокл и, приблизившись к девушке, добавил: — А я ищу тебя повсюду.

— Зачем? — спросила Хиона и прикусила язык. Она должна была сказать молодому господину совсем другие слова, например: «К вашим услугам, господин Агафокл» или «Рада вам услужить, господин Агафокл».

Но молодой человек, не заметив непочтительности рабыни, продолжил:

— Услышал сейчас от тётушки, что ты теперь невеста.

Хиона в ответ промолчала. Меньше всего ей хотелось обсуждать непростую ситуацию, сложившуюся с её предполагаемым замужеством, с насмешливым и легкомысленным господином Агафоклом.

Племянник госпожи Федры, разглядывая молоденькую рабыню, отметил едва выступающие бугорки грудей под её платьем. Не ускользнули от внимания ловеласа и влажные розовые губы, и слегка покрасневшие под солнцем щёки, и маленький носик. Немного нахмуренные брови и стыдливо опущенный взгляд рабыни дополнили тот образ, к которому молодого человека всегда влекло — нежной, игривой женщины, сопротивляющейся, но втайне мечтающей отдаться ему. «Как она изменилась за зиму! — удивился Агафокл — И всё это достанется Нисифору?!»

— Я хочу помочь тебе, Хиона.

Девушка, удивлённая серьёзностью, с какой произнёс эти слова молодой человек, подняла на него глаза.

— Разве мне нужна помощь, господин?

— Ты же знаешь, я несу за тебя ответственность перед богами и людьми не меньшую, чем моя тётушка и господин Идоменей, — подняв палец, произнёс нравоучительным тоном Агафокл. — Нам, твоим благодетелям, будет неприятно, если супруг сразу после свадьбы прогонит тебя.

— Почему же он это сделает?

Агафокл еле сдерживался, чтобы не расхохотаться, глядя в растерянное лицо рабыни. Стараясь говорить серьёзно, мужчина пояснил: