Факел Геро
Шрифт:
Девочка закрыла глаза, представив, что она дома. В полумраке лесной избушки раздаётся писк новорождённой сестрёнки, открывается дверь и, пригнувшись под низкой притолокой, входит отец. От него пахнет лесом и снегом, сыромятной кожей и дымом.
Все ощущается так явно…
Большой шершавой ладонью он поочерёдно взъерошивает волосы братьев, а затем осторожно проводит пальцем по щеке Снежки. Она хватает его руку ручонками и прижимается к ним лицом, а он целует её в макушку.
Снежка не хочет отпускать отцовскую руку, но он осторожно высвобождается, чтобы подойти к матушке и взглянуть на младенца. Присев рядом с постелью, он с любопытством смотрит на шевелящийся свёрток. Снежка не выдерживает и подбегает к отцу, ревниво ластится к нему. Он обнимает её и смеётся, но Снежке не до смеха — непонятная грусть ширится в её груди, она чувствует обиду на отца, на мать, но ещё больше — на маленькую сестрёнку.
Отец словно догадывается о её переживаниях и прижимает к себе крепко-крепко. Матушка тоже тянется к ней и целует в висок, браться срываются со своей лежанки и наваливаются сверху, хватают отца за шею и виснут на нём, он, не выдержав такого натиска заваливается на пол. Все хохочут.
2.
С самого первого дня, следуя приказу госпожи, Семела присматривала за новенькой, но так и не смогла разглядеть в ней никаких особых талантов. На первый взгляд, послушна, хоть и не отличается особым прилежанием, делает всё вполсилы, лишь бы избежать наказания.
Всего раз Семела заметила у Левкеи огонёк интереса в глазах, когда та любовалась танцем Ефросины. Юная танцовщица, польщённая вниманием новенькой, даже снизошла до разговора с девочкой, но вскоре молоденькой гетере пришлось покинуть школу госпожи Исмены и отправиться в далёкий Пергам. *
После отъезда Ефросины Левкея снова бродила по саду в полном одиночестве. Неспособность подружиться с остальными воспитанницами немного тревожила старую служанку. Она помнила, что вредная Рода в первый же день натравила девочек на новенькую, но прошло уже три месяца, а отношения между воспитанницами так и не наладились.
Было видно, что «беляночка», как называла Левкею госпожа Исмена, сама не стремится завоевать расположение обитательниц дома. Возможно, всему виной нрав ребёнка — нелюдимый и безразличный… И вот новость — одна из рабынь, убираясь в комнате девочек, нашла узелок с кусочками засохшего хлеба. Платок принадлежал Левкее, и сам собой возник вопрос: уж не готовится ли девчонка к побегу?
Странная находка обескуражила старую служанку: маленькая дикарка по-своему хитра. Не протестует, не бунтует — тихо ждёт своего часа. «Глаз с неё не спускать!» — приказала Семела рабыням. Нашла взглядом белокурую головку Левкеи среди зелени сада и подумала: «Неужели осмелится? Куда же ты побежишь, глупышка?». Уйти далеко не сможет, но создаст большой переполох. Семелу снова терзали мысли — рассказать ли Исмене? Страшно подумать, что на это ответит госпожа.
Вечер наступил быстро. Резкий металлический звон нарушил тишину — рабыня созывала учениц на занятие. Снежка встала и, пошатываясь, побрела к дому. Взмыленная Семела кричала и сердилась больше обычного. Сонные девочки нехотя расселись перед женщиной, и начался урок. Снежка плохо слушала Семелу, но старалась не совершить какую-нибудь оплошность, чтобы не привлечь к себе внимание. Видимо, этим вечером усердия не хватало не только ученицам, но и учительнице.
Занятие длилось недолго. Проверив знания девочек по теме предыдущего урока, старая служанка, обмахиваясь платком, ушла в свои покои, перед этим приказав рабыням заняться с воспитанницами гимнастикой.
Снежка быстро освободилась от нехитрого одеяния — серой коротенькой рубашонки без рукавов, бросив быстрый взгляд на нагих девочек, она тихонько вздохнула. Занятия гимнастикой были очередным поводом для уныния. Все девочки казались ей дивными красавицами. Стройные и длинноволосые, они лёгкими непринуждёнными движениями почти синхронно сбрасывали с себя одежду и выстраивались в ряд, распущенные волосы без лент спадали на плечи, как накидки.
Кончики маленьких девичьих грудей, словно розовые бутоны тянулись, вверх, к солнцу.
Изящество девичьих тел, упругие груди, вздрагивающие в такт движениям, разметавшиеся пряди волос, сосредоточенность, словно совершался сложный обряд, смысл которого понятен только участникам. Всё это восхищало и завораживало маленькую дикарку, она чувствовала себя неуклюжей и некрасивой среди других воспитанниц.
Снежка стеснялась своего угловатого тела с плоской грудью, то и дело касалась рукой шеи, неприкрытой прядями волос. Семела повиновалась прихоти хозяйки и приказывала подстригать девочку раз в месяц. Сейчас её волосы были постыдно короткими. Стараясь не отставать, Снежка быстро выбивалась из сил, но довольно скоро рабыня хлопнула в ладоши и закончила тренировку.
Под конец — скудный ужин из кусочка сыра, яблока и нескольких слив завершил ещё один день в школе гетер.
Семела, убедившись, что после вечерней трапезы все воспитанницы отправились в опочивальню, вышла во двор, обошла вокруг дома и заглянула во все углы. Не обнаружив ничего подозрительного, остановилась напротив открытого окна, наблюдая за тем, как девочки укладываются спать.
Заметила недоумение Левкеи, не нашедшей под своей лежанкой заветного узелка, и усмехнулась про себя: «Так-то, милая! Не впервой мне ваши загадки разгадывать! Много тут всяких перебывало». На смену торжеству пришла досада — воспитанницам предстоит спать с настежь распахнутым окном. Его не закроешь в такую душную ночь.
Надо бы приказать одной из рабынь лечь снаружи, но толку от этого мало. Они спят — Зевс-громовержец не разбудит. Что же делать? Хоть сама ложись!
Пожилая женщина чувствовала страшную усталость. Рода со своим непростым характером, теперь ещё и Левкея. Впрочем, трудности с воспитанницами были всегда, но, видимо, раньше она была моложе и легче переносила неприятности. «Пора, пора на покой», — покачала головой женщина.
Всю ночь Семела крутилась на ложе, прислушиваясь к звукам во дворе. Перед рассветом сон сморил её, но поспать как следует не удалось. Только сомкнула глаза, солнечный свет уже пробился в щель между ставнями. Наспех привела себя в порядок и бегом во двор. Прошла совсем близко мимо спящей под окном рабыни, но та даже не шелохнулась.
В комнате все воспитанницы были на своих местах, Левкея, сбросив с себя простынь, совершенно нагая распласталась на своём тюфяке. В сумраке опочивальни её тело было белее мрамора.
С наступлением нового дня страх того, что девочка сможет совершить побег, немного ослаб. Семела медленно обошла дом и сад. В саду осмотрела каждый куст, чтобы понять, нет ли новых тайников для побега, о которых никто не догадывался. Но к концу осмотра она все же успокоилась — убежать через сад возможно только с помощью крыльев. Забор слишком высокий. Покинуть дом можно через калитку, вот только чтобы до неё добраться, нужно миновать ещё две двери, а ключи от них есть только у Семелы и госпожи Исмены.
«Пора на покой», — фраза, родившаяся в голове женщины прошлым вечером, возникла вновь. Семела решила вернуться в свою комнату, чтобы пересчитать все деньги, отложенные за время службы в школе гетер. «Нужно быть готовой, — говорила она себе, — чтобы не вышло, как в прошлый раз».
Проходя, пнула спящую под окном рабыню, но девушка спала так крепко, что понадобилась ещё пара толчков, чтобы её разбудить. Приказала рабыне поднимать воспитанниц и поспешила к себе.
Убедившись, что за ней никто не наблюдает, Семела достала из укромного места несколько мешочков с монетами и радостно вздохнула, ощутив в руках заветную тяжесть.