Чтение онлайн

— Рада видеть тебя, Бут.

— А уж как я рад, Семела! — расплылся в улыбке мужчина.

— Пройдём в мои покои, там тепло, — пригласил Бут, — я мёрзну во дворе, не успел свыкнуться с наступившими холодами.

В комнате было натоплено и пахло дымом — один из лампионов немного чадил. Хозяин дома щёлкнул пальцами, и две молоденькие рабыни, сидевшие на узком ложе-клине, поднялись и бесшумно, словно тени, исчезли за занавесью соседнего помещения.

— Чем угостить мою дорогую гостью?

— Ничего не надо, благодарю, — присаживаясь на стул, отказалась Семела.

— Значит, снова дела, — притворно вздохнул Бут, словно рассчитывал на иной разговор.

Но Семела не заметила насмешки. Она собиралась с мыслями — необходимо выстроить беседу так, чтобы предложение заинтересовало работорговца.

— Моя госпожа хочет продать одну из своих воспитанниц.

— Вот как? О ком ты говоришь? Не о керкетской ли красавице? — Бут в упор смотрел на Семелу.

Женщина вздрогнула и опустила глаза. «Он всё знает», — пронеслось в её голове.

— Нет, эта другая рабыня.

— Другая? Ну не знаю…, - притворяясь разочарованным протянул Бут.

И тут мужчину осенило, как всегда сработал его натренированный годами нюх — речь идёт о той белокурой малышке, что он перепродал госпоже Исмене весной. Бут прикусил губу, чтобы улыбкой не выдать себя, спрятал руки в широких рукавах халата и решил ждать. «Пусть предлагает, пусть умоляет выкупить девчонку обратно», — думал Бут. Он уже прикидывал выгоду, что получит от этой сделки. Кодр, наверное, заждался и не будет тянуть с деньгами.

— Ты должен помнить её, Бут. Ведь это ты продал этого ребёнка моей госпоже, — объяснила Семела.

— И о ком речь? — лукаво поинтересовался работорговец. — Столько сделок, всё не упомнишь!

— Беленька девочка 6–7 лет.

— А! — протянул Бут, — что-то припоминаю… Ну, и чем она не угодила твоей госпоже? Девочка ведь прехорошенькая! Необучаема или характер дурной?

— Не то и не другое, — твёрдо проговорила женщина. — Просто моя госпожа решила отказаться от неё, слишком много расходов.

— Расходы, расходы, — мужчина задумался. — У кого их нет? Ну да ладно! Что хочет твоя госпожа за девчонку?

— Госпожа Исмена желает вернуть все деньги, что затратила на неё. За время, проведённое в нашей школе, девочка многому научилась, — быстро заговорила Семела, словно боялась, что Бут её перебьёт. — Привыкла носить эллинскую одежду, соблюдать наши обычаи, заговорила на койне, знает несколько песен, обучена танцам. Всё это значительно увеличивает первоначальную цену.

Бут пожал плечами и ничего не сказал.

— Но есть ещё одно очень важное условие — девочка должна покинуть Прекрасную Гавань и как можно быстрее.

— Что она натворила? — удивлённо спросил Бут.

— Ничего…, - растерялась Семела.

— Неужели?

Женщина поджала губы, и Бут понял, что разговорить её будет нелегко.

2.

— Это невозможно, — заявил мужчина после некоторых раздумий. — Желание Исмены неосуществимо. Для развлечений девочка слишком мала. Товар для бездетной пары — возможно, но это должна быть очень состоятельная семья, чтобы покрыть расходы и заявленную цену. Если удастся выполнить первое условие, то как быть со вторым? — спросил Бут. — Навигация почти закончилась, мы ждём возвращения наших кораблей на зимовку. Чужие суда покидают Прекрасную Гавань и вернутся только будущей весной.

Семеле нечего было возразить. Бут был прав. То же самое она могла бы сказать госпоже, но в свете последних событий в школе гетер у Семелы не хватало духу спорить со своей хозяйкой. Совсем недавно старая служанка думала, что ей удастся заставить Исмену считаться с ней, но жестоко ошиблась.

Бут наблюдал за тенями, пробегавшими по хмурому лицу его гостьи. Ему стало даже немного жаль эту немолодую женщину, хотя род его занятий не предполагал проявления сочувствия к кому-либо. Да и двигала им не жалость — он зарабатывал деньги не только перепродажей рабов. Знание тайн этого города тоже немало способствовало приумножению его капитала. Он смягчил тон, и стараясь, чтобы голос его звучал как можно ласковее, спросил:

— Семела, мы с тобой старые друзья… расскажи мне всё, может быть, я смогу помочь тебе?

Женщина вздрогнула от неожиданности, так душевно и участливо прозвучал вопрос Бута. Наверное, впервые в жизни ей предложили помощь в тот момент, когда она в ней очень нуждалась. Никогда, находясь в здравом уме, она не приняла бы протянутую руку такого субъекта, как Бут.

Губы разжались с трудом, слова застряли в горле, на глаза навернулись слёзы… Семела всхлипнула и сбивчиво заговорила.

Она не заметила, как хозяин дома подал знак, чтобы принесли угощение и вино, не обратила внимания на раба, пришедшего сменить масло в погасшем лампионе, не увидела, что просвет между ставнями давно потемнел. Она всё говорила и говорила:

— Сколько добра я ей сделала, а она? Чем мне отплатила? Выставила меня из своего дома после свадьбы. Мне ведь чуть побираться не пришлось… Зачем я снова пошла к ней в услужение? Думала, что после замужества и рождения ребёнка нрав госпожи Исмены смягчился, но это не так, Бут. Сначала я хотела накопить немного денег и уйти от неё… но сама не заметила, как меня затянуло… едва отложу кругленькую сумму и задумаюсь об уходе, как подворачивается возможность добавить в заветный мешочек ещё несколько сотен драхм. И всё шло хорошо до последнего времени, пока… — Семела запнулась и бросила быстрый взгляд на хозяина дома.

Догадался ли он, что его она тоже считает виноватым в смерти Роды? Но мужчина молчал, и она снова принялась жаловаться:

— Если бы ты знал, Бут, что мне пришлось пережить за эти дни… после смерти Роды. Ты ведь знаешь, что с ней случилось? Ты всегда всё знаешь! Он пришёл на следующий день, этот человек, что увёз её тело и сказал, что труп кто-то выкопал. Я не хотела платить ему за работу, но он начал ругаться и кричать…, а она… она ничего не знает, госпожа Исмена. Всю грязную работу приходится делать мне. И я заплатила ему, что мне было делать? Ты не поверишь, Бут, как я теперь боюсь. Раз Рода не погребена, то её душа не успокоится. Она не уйдёт в царство мёртвых, тень девушки будет бродить среди живых… Иногда чувствую, что за спиной кто-то стоит… оборачиваюсь — никого. Но я знаю, Бут, что однажды я обернусь и увижу её», — женщина снова всхлипнула.

Бут подлил ей вина. Она схватила килик и, сделав большой глоток, прикрыла глаза. Страх тисками сдавливал ей грудь, но она продолжила:

— Но это было только начало. Потом… потом занемогла одна из рабынь, присматривавших за воспитанницами. Бедняжке было так худо, я подумала — ей тоже скоро предстоит дорога через Стикс. * От госпожи это скрыть не удалось.

Она меня так бранила! Говорила, что я не выполняю свои обязанности, что зря получаю деньги, которые она платит. Кем только она меня не называла! Я хотела уйти, Бут, а она сказала — иди! Вот в чём стоишь, в том и иди! Не позволила мне взять ничего из комнаты, ни вещей, ни денег… и я… Я не ушла.