Чтение онлайн

\endash надо отдать ей должное, ее план почти сработал: воровка хорошо сумела замести свои следы. Однако все-таки она их недооценила: хоть и не саму воровку, но ее укрытие они найти сумели. Вот только найти беглянку в самом Университете оказалось не так просто...

Наверное, отборные ищейки и поисковые маги Повелителя справились бы намного быстрее, но, во-первых, путь в этот мир на долгое время им был закрыт, а во-вторых, на следующее утро после пропажи кулона из спальни принца состоялся короткий, но довольно емкий разговор младшего наследника с отцом.

Кто передал Повелителю о краже, так и осталось неизвестным, но Руан мог поручиться, что никто из их шестерки этого нее делал. Слишком старой была их дружба, слишком хорошо он знал всех остальных: еще со времен Академии, когда еще никто не знал, кто перед ним - наследник древнейшего рода или сын простого воина, младший принц или крестьянский ребенок. Как и в Университете, в Академии высочайшим повелением были запрещены все титулы.

– Ведь судить надо не по красивым словам, не по приставкам и родовому имени, а по поступкам, - когда-то хмыкнул Владыка, подписывая указ.

Так и родилась когда-то их дружба, переросшее со временем во что-то большее. Любому из них он безоговорочно мог доверить свою спину и за любым из них не раздумывая шагнул бы хоть во Врата, ведущие в царство Мертвых.. Большая роскошь и большая редкость для их мира...

Так или иначе, но Повелитель едва ли не первый узнал о пропаже, и разговор состоялся. Тяжелый, трудный, всю суть которого можно было передать в нескольких словах: "Вы потеряли, вы и возвращайте". И что значил тот разговор, Руан до сих пор так определиться и не смог: то ли Владыка выказал величайшее доверие своему сыну, поверив, что тот сам сможет найти и покарать вора, то ли столь изощренным способом наказал: ведь артефакт в чужих руках был опасен для принца: стоило лишь разобраться в привязках, в магии крови.

И, похоже, их воровка разобралась с кровными плетениями намного быстрее, чем они ожидали. Потому как по-другому объяснить вспыхнувшую родовую печать и опутавшую сознание вязь подчинения мужчина не мог.

– Попался, целитель!...
– прошептал где-то на краю сознания женский голос и зашелестел сухим, неприятным смехом.
– Так глупо попался...

О да, глупее некуда - попасть под власть артефакта, который сам же и зачаровывал... Только вот самого кулона здесь не было - Руан его не чувствовал, - как и не было воровки, а в том, что это именно она смеялась недавно, мужчина даже не сомневался. Должно быть, спряталась в руинах, куда изначально лежал их путь, и теперь руководила оттуда. Разбуженному явно в спешке личу же досталась лишь крупица силы артефакта - иначе молодой мужчина давно бы потерял собственную волю, превратившись в бессознательную марионетку.

А значит у него есть шанс вырваться: хоть в его жилах и течет кровь правителей, но он все же не принц, на чью кровь настроен артефакт. Да и у осколка нет столько власти, как у самого кулона. Так что...

Руан осторожно попытался потянуться к подчиняющей вязи. Попытался прощупать ее, поддеть, распутать, снять оковы с себя. Вот только усилия его оказались тщетны: заключенной в осколке древней магии не хватило, чтобы оплести его душу и подчинить, но для подчинения тела

\endash оказалось достаточно. Лишь только пальцы чуть дрогнули на тальхе, едва заметно сжав всегда служившее ему верой и правдой оружие.

– А вот оружие тебе больше не за чем, - тут же насмешливо прошелестело в голове.
– Брось его, целитель!

Сердце на секунду замерло, пропустив удар. Мужчина взметнулся, яростно забился. Рванулась, заревела внутри как раненый зверь магия, отозвалась поселившаяся под сердцем тьма Вир, и в какой-то момент ему показалось, что еще чуть-чуть, и оковы лопнут, не выдержав натиска, не выдержав ярости, но... Превратившийся в посох тальх выпал из ослабевшей руки, покатился по каменной мостовой и замер в нескольких шагах от них. Такой близкий и такой недоступный.

– Какая ирония, - вновь глумливо зашелестел голос воровки.
– Тальх можно забрать у вас только после смерти, а ты же сам его выбросил. Впрочем, это упущение мы скоро исправим - жить тебе осталось недолго. Подойди!

– Руан!
– стоило лишь ему сделать шаг, как его схватили за руку. Виррин?! Мужчине отчаянно захотелось зарычать на нее: он-то думал, что она более благоразумна и не сунется на площадь пред очи лича. Им стоило уйти, пока внимание умертвия и воровки было сосредоточенно на нем: вряд ли обе девушки хоть сколько-нибудь интересовали его визави. А, значит, у них был шанс затаиться где-нибудь в одном из разрушенных домов, а после выбраться.

Но Вир не только, не ушла, но и, более того, помешала воровке: тонкие пальцы, обвившие его запястье, внезапно родниковой прохладой приглушили горящую, словно свежее клеймо, родовую печать.

– Как интересно, - закрались в голову чужие мысли, наполненные женским насмешливым голосом.
– По имени зовет. Кто она тебе? Очередная дурочка, очарованная тобой и твоей магией? Или, может, наш черствый целитель наконец-то в кого-то влюбился?

– Кто ты?
– проигнорировав вопрос, зацепился за последнюю фразу Руан. Ее слова натолкнули его на мысль, что он встречается с ней не в первый раз. Возможно, они не знакомы лично, но она достаточно часто появлялась во дворце, чтобы быть в курсе гуляющих там сплетен. В том числе и о его личной жизни. А вот пропавшую любовницу принца они, похоже, зря подозревали: она всего лишь человечка в отличие от воровки. Более того, скорее всего, девушка уже давно мертва: ее предназначение по замыслу укравшей кулон было лишь в том, чтобы сбить их с пути. И, конечно же, ей абсолютно не надо было, что бы девушка внезапно объявилась.

– Всему свое время, целитель. Не бойся, ты узнаешь мое имя. И умрешь с ним на губах, - сухой смех неприятно заскрежетал в голове, но почти тут же оборвался.
– Но вернемся к моему вопросу. Кто она тебе?

– Никто.

– Какая жалость, - глумливо заметила воровка.
– А ведь это было бы так романтично - умереть от руки любимой женщины... Умереть, глядя в глаза предавшей тебя любимой. Вот была бы злая ирония, не правда ли? Или, думаешь, она бы тебя не предала? Не тебе ли, целитель, знать, что стоит предложить что-нибудь более ценное, как жизнь любимого, как все обещания будут забыты. А что может быть более ценное, чем собственная жизнь?

– Не веришь?
– хмыкнула невидимая мучительница, когда ответа на ее слова не последовало.
– Тогда слушай!

Стоило лишь ей это сказать, как в голову мужчины ворвалась сотня голосов. Они шептали, шипели, требовали, угрожали, уговаривали все как один оставить его, и обещали Вир свободу.

– Видишь, - тихим ядом разлился на самой грани сознания голос воровки, но Руан все равно различил его среди вороха других, - она молчит. Сомневается, колеблется. Разве она должна колебаться?

Если бы Руан мог, он бы горько улыбнулся. Воровка дала Вир лишь иллюзию выбора. И он бы предпочел, чтобы она выбрала свободу: если конечно, обещания лича не лживы. По крайней мере, он считал, что это было бы правильное решение. Вот только почему-то прозвучавшие слова Виррин внезапно отозвались глухой болью в душе.

Пожалуй, ни одна дорога в жизни не была для меня настолько тяжелой. С каждым шагом мне становилось все сложнее и сложнее идти, ноги словно налились свинцом и не желали подчиняться. Бремя принятого решения нещадно давило, с каждым шагом становясь все тяжелее