Чтение онлайн

Девичья изящная ладонь взлетела вверх, и на цепочке, пропущенной между пальцами,

завертелся кулон. Серебряный свет лег отблесками на тонкие хрустальные грани, заиграл, маня и притягивая, на ажурной гравировке. В какой-то момент мне, убаюканной серебряными бликами,

даже стало казаться, что я могу различить слова, выгравированные где-то внутри, в глубине кристалла... Вот... чуть-чуть... еще немного вглядеться, еще чуть ближе оказаться...

– Ты же чувствуешь, что на меня он не действует, - внезапно, вырвав меня из серебряного плена и едва не заставив застонать от жгучего разочарования, прозвучал голос Руана. Я ведь почти... почти разобрала. Взгляд вновь скользнул по Марике, по ее руке, и вернулся к камню. Такому чистому, такому ясному. Несущему в себе кристальный свет и абсолютное знание. Знание, доступное каждому, кто лишь сможет прочесть гравировку, кто сможет заглянуть в глубину, постичь...

– Не так ли, Эйя?
– вновь наполнил своды храма голос Руана. Только на этот раз чуть громче и чуть резче, словно мужчина пытался кого-то разбудить. Я с трудом отвела взгляд и затуманенным взором взглянула на нарушителя тишины.

– Чувствую, - раздосадовано поджала губы Марика и сжала кулон в ладони. И болезненное наваждение, жажда прикоснуться к свету, добраться до затаенных в глубинах знаниях почти тут же пропали.

Ночь моя хранительница, если уж меня так влекло к чужому артефакту, то кого же было Эрударену тогда, на площади, в мертвом городе? Его же должно было тянуть с непреодолимой силой. А он тогда шел медленно, едва ли ни через силу, словно пытался отвоевать каждый шаг и все же раз за разом проигрывал.

– Жаль, - с притворной грустью вздохнула Марика и спрятала артефакт.
– Хотя я

предполагала, что ты что-нибудь придумаешь. И ты бы меня сильно разочаровал, если бы это было не так! Потому я тоже решила кое-что придумать на такой случай и перестраховалась. Ты, должно быть, уже заметил, что ко мне совершенно случайно попала наша дорогая преподавательница. И я в благороднейшем порыве даже спасла ей жизнь. Так вот, я предлагаю тебе сделку - ее жизнь, - девушка не глядя махнула в мою сторону рукой, - на твое служение мне. Что скажешь?

– Что скажу?
– эхом отозвался Руан и впервые за эту долгую ночь взглянул на меня. Скользнул холодным, едва ли не ледяным взглядом, от которого захотелось зябко поежиться и передернуть плечами и... равнодушно отвел глаза. Яркая зелень, некогда дарившая тепло, сейчас обожгла, как обжигает лед, и сожгла всё. Я уже знала, что выберет Руан.
– Мне она не нужна, - прозвучали моим смертным приговором слова мужчины. С тихим шорохом раскрылся тальх, который Эрударен все это время держал в руке, бесшумно высколзнули трехгранные лезвия.
– Я пришел за камнем.

И хотя я знала, что так будет, что мужчине важнее будет артефакт - да что там, я бы сама, наверное, ровно так же поступила, будь я на его месте, однако все же, несмотря на все мои старания, на сердце разлилась горечь. От холодного взгляда, брошенного лишь мельком, от слов, от равнодушия.

Я ни на что не надеялась, нет, но стало отчего-то больно...

– Ну что ж, - усмехнулась не знающая о моих страданиях Марика и сняла с пояса свой жезл. Секунда, и у нее ладони уже лежал раскрытый посох. Чуть меньше, чуть легче, чем у Эрударена, но не менее смертоносный. Особенно если судить по вспыхнувшей на рукояти вязи рун.
– Попробуй забрать!

Кто из них первым бросился в атаку, я так понять и не смогла - слишком стремительными, едва неуловимыми были их движения. Смертельный танец в вихре стали, почти невидимый человеческому глазу. Обмен ударами и уворотами - более сильными и быстрыми от Руана, и более хитрыми, неожиданными от Эйи.

Этот бой был не похож ни на что, из того, что я раньше видела. Та легкость, с которой они обращались с посохами, та стремительность, та нечеловеческая сила - парируя удар девушки, Руан изменил траекторию движения лезвия тальха Марики, и оно, скользнув по мраморному полу, рассекло его, будто масло, - все это завораживало и ужасало.

– Что же ты, потерял форму?
– выкрикнула Марика, ловко пропустив мимо себя смертоносное оружие.
– А может никогда и не умел сражаться, а, целитель?
– зло рассмеялась она, вновь увернувшись от удара. Но на этот раз не так ловко - один из клинков полоснул ее по

предплечью и... Мой вскрик утонул в звоне стали, оставшись незаметным. И лишь рана на моей руке напоминала теперь о том, что Марику только что "достали".

– И это все, на что ты способен?
– язвительно хмыкнула девушка и внезапно ударила мужчину ногой в живот. И хотя Руан успел отскочить, однако следующий удар пропустил, не сумев отбить. Глубокая рана на бедре тут же окрасилась красным. Но, торжество Марики было недолгим - Эрударен, словно даже и не заметив удара, тут же снова бросился в бой. И вновь яростно и зло запела сталь, отмеряя рваным ритмом мгновения чьей-то жизни.

Руан дрался молча, спокойно, почти отрешенно. Его движения были точны, выверены и на редкость скупы. Ни единого лишнего выпада, ненужного поворота, пустого шага. Чего не скажешь о моей тюремщице - она постоянно пыталась зацепить словами молодого мужчину, вывести его из себя, заставить потерять контроль и поддаться ярости. В ее пируэтах было больше импульсивности, больше резкости и... больше наглости, граничащей едва ли не с безумием. И за эту наглость платила я: кровь из мелких порезов и глубоких, хоть и не смертельных ран уже почти полностью окрасила мое одеяние в ярко-алый цвет. Перед глазами все давно уже все плыло в кровавом мареве, каждый вздох давался с трудом и отзывался дикой болью, от которой хотелось зайтись в крике. Но кричать я не могла - видимо Марика позаботилась, чтобы я не отвлекала их: только тихие, едва слышные всхлипы - вот и все, что я могла позволить себе. И если бы не оковы, я давно бы уже корчилась на полу, а так единственное что мне оставалось - это обессиленно обвиснув на цепях, наблюдать из-под полуопущенных ресниц бой и ждать, кто же из них нанесет решающий удар. Вернее даже не так - ждать, когда же Эрударен пробьет защиту Эйи и нанесет решающий удар, который станет для меня последним. Почему-то я не сомневалась именно в таком исходе боя, и он не заставил себя ждать.

Подпустив заигравшуюся и уверовавшую в свою безнаказанность Марику ближе, Руан резко выбросил руку с посохом вперед. Трехгранные, собранные вместе лезвия легко преодолели кожу куртки и вошли в живот девушки, словно в масло, чтобы в следующий миг раскрыться в нем в смертельный цветок. Резкий рывок на себя и... я захлебываюсь криком. Безумным, надрывным от сводящей с ума боли. И мир для тех двоих разлетается на куски, чтобы вновь собраться вокруг из запахов, света, ветра, ночи. Вновь начинает существовать, кроме них двоих, все вокруг: высокие тонкие колонны, обрушенный купол, лунный свет, песня какой-то ночной птицы и перестук капель кровь, что бьется об мраморный пол.

– Какое огорчение, - нежная сожалеющая улыбка скользнула по губам Марики. Тонкая рука ласково коснулась целой кожи там, где еще минуту назад торчал клинок.

– Ты...

– Ты же не думал, что я буду честно драться с тобой?
– расхохоталась девушка.
– Тем более здесь, где магия нам обоим почти неподвластна. Одно древнее заклинание - тоже когда-то украденное у моего рода!
– и я почти бессмертна. Так что же? Будем драться дальше, пока она не сдохнет? А подыхать она, поверь мне, будет долго и мучительно. Магия будет подпитывать ее, не давая умереть, пока она совсем не превратится в кровавый сгусток. Но даже тогда в ней будет теплиться жизнь. Ты готов пойти на это? Готов пожертвовать ею? Готов сражаться дальше под ее крики? Мне-то они как музыка, а тебе?

– Хорошо...
– рука, держащая посох, опустилась, и лезвия с едва слышным щелчком спрятались. Я с трудом повернула голову, через силу взглянула на мужчину, чтобы поймать полный боли взгляд зеленых глаз.
– Я буду служить тебе, только... позволь снять ее.

– Как же быстро ты сдался, - презрительно скривилась девушка.
– Права была моя мать, когда говорила, что любовь делает нас слабыми и никчемными.

– Отпусти ее, - вновь тихо прозвучала просьба.

– Что ни сделаешь для своего раба. Считай, что я сегодня добрая