Чтение онлайн

– Жаль, что ваша матушка заняла такую позицию. Никто лучше нее не знал вашего отца, и она могла бы оказать мне неоценимую помощь....

– Из-за этого я сюда и пришла, – перебила меня Вероника Валерьевна. – У меня есть фотография. Но даром ее я не отдам! Хотите получить – платите!

– Я и не отказываюсь! Что за фото?

Женщина не ответила. Она смотрела в пол остановившимся взглядом и разговаривала сама с собой:

– Когда вы начали расспрашивать маму о той картине, я вспомнила, что видела похожую фотографию. Много лет назад я нашла ее среди старых бумаг отца. В детстве я, знаете ли, была любопытная, любила рыться в шкафах, а там иногда попадались очень интересные вещи. Меня поразило изображение голой женщины. Я забрала его с собой и подолгу рассматривала, ведь ничего подобного я никогда прежде не видела. Честно говоря, если б не вы, я и не вспомнила бы о нем. Все произошло так давно! А тут стою, слушаю ваш с мамой разговор и удивляюсь. Надо же! Какое странное совпадение! Вы интересуетесь этой картиной, а именно ее фотография хранится у меня среди старых писем.

– Поройтесь хорошенько в вещах. Вдруг еще что найдете. Если остались его записи, рисунки, наброски, сможете их продать...

– Искать бесполезно. Больше ничего нет. Мы с матерью живем в доме отцовской двоюродной сестры. Она забрала меня к себе после ареста родителей. А наши вещи все пропали.

Я понимающе кивнула и попросила:

– Покажите фото.

– Сначала деньги!

Вероника Валерьевна сцепила пальцы на сумке и прижала ее к груди. Похоже, она боялась, что я силой отниму у нее ее сокровище.

– Сколько вы хотите?

– Сто долларов, – выпалила она и упрямо набычилась.

Видно было, что в ее представлении эта сумма выглядела фантастически огромной, а мне стало грустно. Какая ирония судьбы! Дочь художника, за картины которого частные коллекционеры и музеи платят огромные суммы, перебивается на мизерную пенсию и мечтает о ста долларах.

– Хорошо, я заплачу.

Конечно, с точки зрения коммерции я поступала абсолютно неправильно, соглашаясь купить кота в мешке. Но на коммерцию мне в тот момент было наплевать. Вид тщательно отутюженного, но готового расползтись по швам платья и стареньких, начищенных до зеркального блеска туфель задел за живое. Эта старательно скрываемая и все равно выпирающая из всех щелей нищета настолько хорошо знакома мне по годам собственной голодной юности, что я готова была дать ей денег даже за чистый лист бумаги.

Без лишних слов вытащила из кошелька сто долларовую бумажку и протянула Веронике Валерьевне. Она выхватила ее у меня из рук и быстро сунула в карман.

«Бедняга! До чего ж наивная! Хотя бы посмотрела, что дают. Может, фантик от конфеты», – с жалостью подумала я.

В обмен на деньги дочь Галлера вручила мне фотографию. Старый, черно-белый снимок. А на нем изображение все той же женщины с маской.

– Это поможет вам?

– Не знаю, – задумчиво проронила я. – То, что это фото хранилось в вашей семье, еще ничего не значит.

Тут я, конечно, лукавила. Фотография являлась хотя и призрачным, но подтверждением того, что картина и художник каким-то образом связаны. Просто я суеверна и, боясь спугнуть удачу, не хотела говорить об этом вслух.

– Почему вас так интересует именно эта картина? Что в ней особенного?

– Загадка.

– Загадка? – с недоверием повторила Вероника Валерьевна.

– У меня есть основания считать, что эту картину писал ваш отец. В то же время все, даже ваша мать, в один голос твердят, что ничего подобного он не делал. Чем не загадка?

Дочь художника смотрела на меня ничего не выражающим взглядом и молчала.

– Если б я могла доказать, что картина действительно принадлежит кисти вашего отца... или хотя бы узнать, кто на ней изображен, – мечтательно проговорила я.

– И что тогда? – неожиданно оживилась моя гостья.

Я улыбнулась:

– Загадка была бы отгадана.

– И на свет появилась бы интересная статья, за которую вы получили бы деньги.

– Получила бы, – согласилась я, не вдаваясь в подробности, о какой сумме и за что идет речь.

Вероника Валерьевна минуту подумала и предложила:

– А если я познакомлю вас с одним человеком? Он близко знал моих родителей в молодости. Вам будет это интересно?

– Конечно!

– Даром ничего делать не буду! Вы должны заплатить!

Женщина так разволновалась, что у нее задрожали руки, а на скулах вспыхнули два алых пятна.

Предложение казалось заманчивым. Появлялась возможность больше разузнать о прошлом семьи Галлеров и, если повезет, откопать необходимые для дальнейшего расследования факты. А кроме того, представлялся благовидный предлог, не задевая чувств двух пожилых женщин, помочь бедствующей семье. Сентиментальность мне несвойственна, и на жизнь я смотрю без розовых очков, но эта явная несправедливость меня тронула.

– Еще сто долларов, – твердо заявила Вероника Галлер и, вздернув подбородок, вызывающе посмотрела мне в глаза.

Я усмехнулась и пожала плечами:

– Ну что ж делать. Сто так сто! За все приходится платить, никто и ничего даром не отдаст.

Вероника Валерьевна густо покраснела:

– Не думайте, я не хапуга. Просто нам нужны деньги. Очень!

Получив очередную купюру, она оживленно затараторила:

– Я отведу вас к бывшей маминой подруге. Она порядочный человек и прекрасно знала отца. Когда родителей арестовали, она, единственная из всех знакомых, не отвернулась от меня. Тетка говорила, что мы с ней здорово бедствовали первые годы. Конечно, мы и потом не жили богато, но тогда приходилось особенно тяжело. Тетке пришлось уйти с работы. Ей, как родственнице врага народа, запретили преподавать в школе. Мы остались без средств, а нужно было не только меня кормить, но и матери в лагерь посылки слать. Только благодаря Ольге Ильиничне, которая и со мной нянчилась, и материально помогала, тетка сумела поставить меня на ноги. Да и позже, когда я выросла, она меня не забывала. А потом вернулась мама и запретила нам видеться. Если отец рисовал ту картину, тетя Ольга обязательно об этом знает. Она человек бесхитростный, таиться не станет и расскажет все, что знает.

Я почти поверила, что судьба решила проявить ко мне благосклонность и подбросила козырную карту, как везение кончилось. Едва мы спустились на первый этаж, как сбоку вынырнул Максим и устремился к нам.

– Чтоб тебе пусто было! – прошептала я. – Шагу ступить нельзя, чтоб на тебя не наткнуться!

– Анна! Где вы были весь вчерашний день? Я к вам несколько раз стучался, хотел пригласить на прогулку, и каждый раз дверь оказывалась запертой. Честно говоря, я начал волноваться.

– С какой это стати? – холодно удивилась я.

– Ну как же! Все выглядело так странно! Никто не видел, чтобы вы выходили из номера, ключ от комнаты не сдавали и на стук не отзывались. Я решил, что с вами приключилась беда. Красивая женщина, ночует одна, мало ли что могло произойти...

– Ровным счетом ничего! Эта женщина привыкла спать одна и способна в случае чего за себя постоять. А отсутствовала она потому, что у нее были дела.

– Ваше журналистское расследование, – понимающе кивнул Максим. – Удалось откопать что-нибудь интересное?

Он перевел задумчивый взгляд на мою молчаливую спутницу. Я сочла такой поворот в разговоре опасним и мысленно чертыхнулась, хотя винить могла только себя. Это ж надо так расслабиться, чтобы самой подставиться под неприятный вопрос. А теперь этот нахал, если его не остановить, пиявкой присосется к Веронике Валерьевне и вытянет из бедняжки всю подноготную. Не скрывая неудовольствия, я пробурчала:

– Об успехах говорить пока рано.

Подхватив дочь Галлера под локоть, я сделала попытку пробиться к выходу, но Максим мне такой возможности не дал. Он расцвел своей самой обаятельной улыбкой и твердо заступил нам дорогу: