Чтение онлайн

От неожиданности я вздрогнул, на меня глядели огромные, чёрные глазницы черепов животных, посаженые на вкопанные в землю колья. Присмотревшись к одному, остановился и щёлкнул его по лбу, он отозвался пустотой, вызвав у меня улыбку и лёгкий смешок.

— Прав был Кирилл. — Прозвучал голос Бурея.

Как он тут оказался (?), — мелькнуло у меня удивление.

Я повернулся прошёл сквозь коридор деревьев и передо мной раскинулась, освещённая пламенем костра, поляна на которой по кругу стояли, деревянные, в рост человека, истуканы, присыпанные первым снегом. На противоположной стороне круга, стояло большое изваяние какого-то, как я понял, бога. Бурей сидел за этим кругом в глубине поляны, на деревянном «троне», сделанном из цельного ствола дерева и покрытого мехами, а за ним высилась сказочная изба, с высоким коньком. Отблески костра на его одеждах и лице делали его огромным и всемогущим. Взгляд был пронизывающим и сосредоточенным.

— В чём прав? — устало спросил я.

— В том, что в тебе начала стираться светлая сущность. Ты сегодня первый раз убил человека своими руками, очищения не сделал, ибо не знаешь. Это тебя изменило. Не твоя в том вина.

Голос старика бил по ушам как звук огромного барабана. Я понимал, что со мной что-то не то.

— Выпей! — Потребовал голос Бурея. Рядом появился Доброшка с ковшом в руке.

Я принял ковш и залпом выпил до дна. Жидкость не была приятной, но и не являлась гадостью. Прошло несколько секунд и глаза зАстила пелена.

— Ты не убивал! — Звучал, утробно, голос ведуна, — и вот что произошло…

Потом поплыли разные образы и глазам предстало видение того самого боя. Я проживал ту ситуацию с самого начала, от вылетевшего аркана и до конца, но по другому сценарию. Я никого не убивал и поэтому убивали нас, всех по очереди, я рыдал от горя, но не мог помочь друзьям…

..далёкий голос диктовал события и они являлись перед глазами…

Потом убивали меня, я кричал, просил о помощи, меня резали и кромсали…

Потом, далёкий голос Бурея, начал рассказывать то, что произошло на самом деле и я заново пережил ту ситуация, но там было продолжение, где друзья благодарили за помощь, смеялись, даже бывший Московский начальник похвалил меня за спасение друзей. Потом был сумбур и каша из отрывков мультфильмов.

Очнулся я в бане. Пахло травами, деревом и благовониями. Бурей и Вовка, в одних нижних портах, аккуратно, минуя мои раны, мыли меня тёплыми настоями.

— Пятачина, ты жив? — Как я рад что ты жив!

Бурей кашлянул.

— Жив, жив Влад. Если б не ты, то те бегунцы посекли бы нас.

— А что вы меня моете, я и сам могу. — Вскочил я.

Состояние было обалденным. Лёгкость, свежесть, сила. Дрожь в членах и кишках пропала, а самое главное прояснилась голова.

(Потом Вовка мне рассказал, что Буей, после рассказа Кирилла, разглядел в моих глазах безразличие и злость, это мог быть сдвиг по фазе, или рождение берсерка, ведун устранил неполадки в психике с помощью внушения, трав и, по мнению Вовки, грибочков.)

Потом Вован сделал мне и себе перевязку. Бурей снова стал хитрым, мудрым волхвом, а на рассвете мы покинули его логово. Проходя мимо последнего конского черепа, я уважительно глянул в его пустые глазницы, извинился и поблагодарил, а выйдя из осинника, на всякий случай, перекрестился. Вовка, видя это, хмыкнул.

До веси дошли быстро. Наступало зимнее утро, воздух звенел. Снегу, за ночь подвалило, морозец окреп, дышалось легко и приятно. Впереди, разбрасывая брызги снега, из-за сруба, с призывным лаем, вылетела лохматая собака. На её призыв появились ещё две. Добежав до нас они услышали наши голоса, поводили носами, признав в нас своих повиляли хвостами и с чувством выполненного долга убежали искать себе другое развлечение.

— Володь, посоветуй куда идти. — Спросил я друга.

— Ну не к бабе Миланье! Этот точно.

Мы пожали друг другу руки и разошлись.

Я не смело постучался в дверь, за ней послышались тихие шаги.

— Кто?

— Я Светлушка.

Дверь открылась и Светла всплеснув руками, облокотившись на притолок, прошептала глядя мне в глаза:

— Ты вернулся.

— Вернулся. Всё хорошо.

Она обняла меня за шею, встав на носочки, я прижал её к себе.

— Я вернулся. — Ещё раз прошептал я.

— Да что ж мы на пороге? — Опомнилась Светла и мы зашли в дом.

… Лежа на моей руке, она спросила:

— О чём ты мечтаешь?

— О куче детишек.

Она смущённо улыбнулась и прижалось всем телом.

— А ещё о чём?

— А нормальном доме, где будем жить мы с детишками.

— Да, надо летом дом поставить, какия Владимир измыслил. А ещё у меня корыто рассохлось, надо бы новое…

У меня в голове щёлкнул тумблер, опять двадцать пять. Я поглядел на Светлу и спросил:

— Что надо?

— Корыто. — Испугано отозвалась она.

Пришлось рассказать ей целую сказку «О рыбаке и рыбке». Потом мы смеялись. Я называл её столбовой дворянкой, а она меня старым дедом.

Через пару дней зашёл Бурей и с деланным серьёзным видом отругал нас за не серьёзность отношений, мол надо свадьбу играть.

— Род наш един и вы должны стать, как там Володимир говорил, — наморщил и без того морщинистый лоб старик, — о (!), ячейкой обчества!

Я засмеялся, Светла покраснела.

— Шо ты блеешь? — Стукнул посохом об пол Бурей, — что б народ мне угостил и напоил. Твоя семья — это часть всех нас понял? — Так что готовьтесь голуби.

Так как мы со Светлой когда-то состояли в браках, то наше бракосочетание, произошедшее через неделю, было несколько упрощённым в ритуальной части, но сама свадьба была со всеми вытекающими. Руки нам полотенцем вязали, зерном осыпали, подарками задаривали и гуляли по полной всей весью, благо еду помогала готовить тоже все. Я никогда не слышал столько песен, прибауток, смеха и чудных пожеланий, а уж о танцах я вообще не говорю. Данила был на высоте со своими колкостями, а чуть поддатая, баба Мила добивала всех, срамными частушками, крутясь на месте и притопывая хромой ногой. Смеялись все до слёз и язычники и христиане, только крещёный люд потом крестился со слезами на глазах. Веселились от души. Люди есть люди и не важно, какой они веры, важно, как они живут друг с другом. Тогда я понял всю силу и величие единения нашего народа.

Шли дни. Зима полностью вступила в свои права. Река покрылась ледяным панцирем. От дома к дому, к колодцам, к реке, к лесу, повсюду вились стёжки — дорожки, протоптанные в не глубоком снегу. Каждый день начинался с забот о хозяйстве и прочих хлопот, какие есть в сельском быту. Я занимался изготовлением луков, помогал Светле по хозяйству с мыслями о барабанной стиральной машине, планировал на весну добавить к двум козам и курям ещё какую-нибудь скотину, иногда заходил к Вовке поболтать. Дуся поправилась, но прихрамывала, поэтому, ни о каких охотах с ней Володька пока не мыслил.