Чтение онлайн

Прокош шёл с нами, мы отвечали на его вопросы, он кивал, восстанавливая в памяти события очень сокрушался и переживал, потом молчал в раздумьях и уже возле веси очнулся, остановился и произнёс:

— Что ж други, значит будем жить здесь и ныне.

Мы похлопали его по спине, пожали руки. У дома Кирилла его встретила та, которая его сюда привела. Мужчина заглянул ей в глаза, долго смотрел, потом обнял, а она заплакала. … Бурей творил чудеса.

… Сборы к отплытию были не долгими. Весь следующий день народ сносил по мосткам будущий товар. Катили бочки, несли меха, железо, кожи, посуду, даже инструменты и станки в виде прялок, токарных станочков и не больших ткацких станов и всякую всячину. Я с Данилой переносил наши луки, полные тулы, древки и прочие лучные прибамбасы. Вовка пёр излишек овощей, резное дерево, кость, рубанки, фуганки. У причалов стоял гомон, смех, посулы и пожелания.

Решено было идти на двух лодиях и тащить буксиром малую расшиву, гружёную, не большим, челном.

Прощание было не долгим.

— Ты ж береги себя Владушка, — сказала Светла поправляя мне на лбу волос, — ох чует моё сердечко не ладное.

— Всё хорошо будет, роднуля. Отторгуемся и прибудем. — Успокаивал я жену.

Люди вокруг поделились на пары, тройки, семьи. Все прощались с родными. На носу ладьи стоял в одиночестве Данила и наблюдал с грустью за берегом, поправляя иногда развивающийся на ветру вихор.

— Ну всё пора. — Поцеловал я Светлу, — дочуля, до свидания, я скоро приеду, — поставил я Настёну на землю. Ну всё, родные мои, пошёл.

Ладья отчалила, по уключинам застучали вёсла, становясь на свои места, судно набирало ход. Я ещё долго махал своим провожающим, пока они не исчезли из виду за лесом.

— Пошли Влад, Бурей зовет. — Позвал меня Володька.

— Как Бурей? Откуда?

— Да мы пока на берегу лясы точили в прощаниях, старый хрыч уже на лодье обжился, за тюками. — Тихо ответил дружбан усмехаясь.

Ведун сидел на тюках с кожей и хитро смотрел на нас.

— Ты что ж дед с нами-то пошёл? — Спросил Вовка.

— А хто вам окно укажет? А ежели меня хрычём величать будешь, превращу в мыша. Понятно?!

— Понятно. — Отшатнулся Вован и уже степенно спросил — По што звал то, дедушка?

— О тож. Да просто так, язык почесать.

Ладьи, подгоняемые течением, уходили от родных дымов дальше и дальше. Мимо плыли родные леса, песчаные берега, затоны, поросшие камышом, в котором покрикивали лысухи, притоки и отмели на которых жировали утки. Иногда наш караван приставал к какой-нибудь прибрежной деревеньке, чтобы размяться, совершить мен товара и немного поторговать. Загребная команда, состоявшая теперь из молодых парней, менялась примерно через каждый час. Мы болтали с ведуном о разных вещах, даже о космосе. О нём Бурей особо внимательно слушал, иногда кивал головой в знак понимания, а иногда сам вставлял фразы, которые поражали нас истиной сказанного, например, то, что в космосе очень холодно и нечем дышать, что ярый свет солнца может сжечь глаза, если нет на шеломе забрала. Данила, все слушал с большим интересом, по нему было видно, что эта научная информация воспринималась им хоть и тяжело, но желанно и жадно. Когда мы сказали что земля круглая, а точнее шарообразная, Бурей укорил меня с Вовкой в невежестве:

— Запомните голуби, вселенская утка снесла яйцо и образовалась земля матушка, сие означает что земля не шар, а яйцо! Не ляпните где про шар то, а то осрамитесь.

Вовка глянул на меня:

— А ведь точно! С полюсов то наш шарик приплюснут!

— Откуда ты это ведаешь дедушко? — Ошарашено спросил я ведуна.

— Поживёшь с мое, тоже познаешь. — Хитро прищурился старик и отослал нас, оставшись, наедине, со своими думами.

На четвёртый день плаванья наш флот, миновав острова и отмели в устье Кубены, над которыми кружило множество чаек, вошёл в Кубенское озеро. Народ приободрился, послышался говор, смех, пошла движуха, прозвучала команда ставить парус. Мы находились на переоборудованной Вовкой, в плане парусного вооружения, ладье, поэтому с интересом и опаской ждали результата. Вместо привычного прямого паруса Пятак, ещё в прошлом году, решил поставить рейковый, разрезной парус, не много поднятый над палубой. Примерно одна треть рейкА располагалась перед мачтой, а парус был разрезан на две части, на носовую — меньшую (кливер) и кормовую — большую (фок).

… Рей был поднят на мачту, паруса растянуты, вёсла убраны и… Сколько было тренировок дома на реке, изысканий, додумываний. Подбирался балласт, оттачивалась слаженность работы команды и кормчего. Получилось так, что на двенадцатиметровую лодию, поставили шлюпочный такелаж, с несколько увеличенными парусами…

Судно, шло курсом юго-запад, к селению с названием Городок. Сильно кренясь одним бортом к воде и довольно уверенно совершая повороты, через час хода, мы привлекли внимание народа у причала. Вторая ладья, не смотря на свой прямой и большой парус, заметно отставала, не имея попутного ветра. Я был доволен Вовкой, хотя он наоборот хмурился, видя какие-то свои недоработки.

— Что не так? — Спросил я?

— Не знаю, но хотелось бы получше. В окно уйду, постараюсь литературку поискать по парусам и судам. — Ответил Володька глядя на надутые паруса.

Над нами кричали чайки, а за бортом шумели волны. Это была ещё одна познанная, переполняющая радость, которая досталась нам с Вованом в этом мире.

На пристани уже толпился народ, встречая неизвестное судно, лихо идущее к торгу. Мы убрали парус, и ладья аккуратно подошла к пристани. С носа и кормы полетели канаты, подростки на мостках их приняли и пришвартовали нас. От нашего борта перекинулся трап и мы, возглавляемые Любимом сошли на берег.

Любима узнали, раздались приветствия, он ответил кивками, малыми поклонами и в сопровождении подошедших воев отправился оформлять торговое разрешение и что-то ещё к этому причитающееся.

Пока мы осматривались, причалила вторая наша ладья, с неё сошёл Кирилл и переговорив с портовой службой отправился за Любимом, неся в руках берестяные грамоты.

Наша команда вывалила из ладей что бы размяться и осмотреться. Как оказалось, здесь было много знакомых лиц, некоторых я помнил по именам. Кругом слышались приветствия, шутки, хитрые торговые вопросы, мол что торгуете, да что за цены. Сразу появились купеческие доверенные и начали разнюхивать, что да почём. Наши особо не болтали, а если кто-то наседал, отвечали с улыбкой, что на торгу все будет выставлено. Интересовались товаром и барышни, при чём разных возрастов и сословий.

Наученные Володькой парни отвечали им заученными фразами в стиле нашего времени, типа новая зимняя коллекция мехов, аксессуары по уходу за волосами, для женщин ценящих свою красоту, будут представлены на торжище. Девицы и женщины, не совсем понимая, что им ответили, но услышавшие слово «красота» и показывая свою осведомлённость, чинно проходили мимо говоря друг другу, что наконец — то, чего — то дождались. Эти ответы вызывали всеобщий интерес, что было нам на руку.

Где то играла музыка и слышалась многоголосая, задорная песня. Я, чуть пританцовывая, стал притопывать в такт.

Вовка обратил на это внимание:

— Помнишь Влад, мы на гитарах брыньчали песенки и мечтали послушать, да попеть древние, народные произведения?

— Помню. Я бы с удовольствием щас сбацал, что-нибудь фольклорное, но в стиле двадцать первого века.

Данила услышав наши страдания, как всегда, коротко вставил:

— Ну так сбацайте, коль могёте.

— Слушай, а точно! — Сверкнул глазами Пятак, — а что играть то?

Я, от балды, предложил песенку из мульта «Три богатыря и шемаханская царица» отбивая такт ладонью по ляжке:

— пропел я и дополнил, — только тут бас нужен и ударник с тарелками для мощи восприятия.

Пятак, а башка у него работала быстро, встрепенулся и положил руку на плечо Даниле:

— Даня, надо раздобыть тончайшие, отбитые, медные бИла, вот такого размера, — и Вовка сложил руки кольцом.

Данил потёр ладонью вихор и ответил:

— Сделаем. До вечера будут готовы. Что ещё?