Чтение онлайн

Также у нас сейчас активно растет англоязычная часть ресурса, где переводятся многие материалы писательских страниц. Переводятся рецензии, рассказы, отрывки произведений. На меня регулярно выходят представители западных издательств и потенциальные литагенты. Например, было письмо австралийского издателя, в котором тот писал, что слышал, что в России есть писатели-фантасты, и интересовался различными рейтингами (премиями) популярности авторов.

Есть известный литературный анекдот про Кира Булычева, приехавшего в Польшу. В книжном магазине сопровождавший его человек сказал продавцу: «Вот этот пан — русский писатель-фантаст!» — на что продавец вышел из-за прилавка и с большим уважением поздоровался: «Здравствуйте, пан Стругацкий!» Сейчас мы прикладываем силы к тому, чтобы на Западе знали не только одних Стругацких.

И напоследок отвечу на традиционно злободневный вопрос. Почему мы не открываем много-много страниц писателей? Ведь двенадцать официальных писательских страниц — это очень мало.

Во-первых, мы изначально нацеливались на глубокое представление писателей, а это большая и серьезная работа. Увеличивать число представленных писателей за счет снижения уровня страниц крайне не хотелось бы. Во-вторых, размещение писательской страницы — это фактически рекламная услуга автору (собственно, именно поэтому к нам хотели бы попасть многие). Однако на данный момент мы не берем с авторов денег за размещение их страниц. Благодаря известности наших авторов текущие расходы окупаются весьма и весьма умеренным размещением рекламы на страницах. Идти по пути ресурсов, пытающихся охватить все и вынужденных заполнять свои страницы рекламой сверху донизу, нам также не хотелось бы. И наконец, в-третьих, — даже поднимая 5—10 новых проектов в год, то есть отнюдь не форсируя открытия новых разделов, мы растем с экспоненциальной скоростью. В начале 2001 года наш размер был порядка 1 Гб, в середине 2001-го — 2 Гб, в середине 2002-го мы перевалили за 5.7 Гб, и скорость роста остается экспоненциальной уже несколько лет подряд, причем как по размеру, так и по количеству материалов. При таком росте основной задачей ставится подержание качества на высоком уровне («борьба за качество»), а отнюдь не сам рост. Однако сейчас мы чувствуем достаточно сил, чтобы поднять большой проект отдельного сервера официальных писательских страниц. Надеемся на его открытие до конца 2002 года.

На этой оптимистической для многих ноте разрешите завершить свой рассказ о писательских страницах. Пусть таких страниц становится больше, пусть они становятся лучше и интереснее, и пусть среди читателей никогда не переводятся те, кому интересно не только читать, но и создавать что-то новое и интересное (например, писательские страницы). А мы в меру сил поможем.

«Женский цех» в современной литературе занимает весьма твердые позиции. Если взять детектив или фантастический роман, то в глаза бросается очевидная тенденция. Женщины-писательницы пользуются здесь большим успехом.

Женщины вошли в отечественную фантастику еще на заре ее появления в русской литературе, в XIX веке. Первой писательницей-фантасткой стала героиня Отечественной войны 1812 года «кавалерист-девица» Надежда Дурова, из-под пера которой кроме записок вышло и несколько повестей с запутанным фантастическим сюжетом: «Клад», «Угол», «Ярчук. Собака-духовидец». Тогда же, в 40-е годы XIX столетия, выпустила несколько произведений в фантастическом роде и Елизавета Кологривова, писавшая под псевдонимом Фан-Дим: роман «Два призрака», повесть «Хозяйка». Более заметным явлением в этом плане стало творчество Веры Крыжановской (Рочестер). На рубеже XIX–XX веков она написала и издала ряд романов оккультно-мистического содержания: «Адские чары», «Дочь колдуна», «В царстве тьмы», «Жизненный эликсир», «Маги», «Гнев божий», «Смерть планеты», «Законодатели». В них перед читателем предстают картины борьбы во Вселенной божественных и сатанинских сил. Несколько произведений Крыжановской («На соседней планете», «В ином мире») представляют собой попытки создать социальную утопию. Однако заметного следа в истории отечественной фантастики творчество этих писательниц не оставило. Хотя стоит признать, что переиздание книг Крыжановской-Рочестер в конце 80-х годов XX века в немалой степени способствовало возрождению в «литературе крылатой мечты» интереса к эзотерике и мистицизму.

В советской фантастике было не столь уж много ярких женских имен. Одной из пионеров здесь стала Мариэтта Шагинян, выпустившая в 20-е годы под псевдонимом Джим Доллар несколько авантюрно-фантастических романов с детективной фабулой («Месс Менд, или Янки в Петрограде», «Лори Лэн, металлист», «Дорога на Багдад»), написанных в виде пародии на бульварно-развлекательную литературу типа брошюр о похождениях сыщика Ната Пинкертона.

В 60—80-х годах «женский цех» в фантастике представляли прежде всего Ольга Ларионова, Ариадна Громова и Валентина Журавлева.

Первенство принадлежит, несомненно, Ларионовой. Ее роман «Леопард с вершины Килиманджаро» (1965), относящийся к жесткой НФ, стал одним из высочайших достижений отечественной фантастики того десятилетия. Позднее Ларионова «поменяла профиль». В своем творчестве 70—80-х она стала настоящим предтечей перелома, совершавшегося уже в 90-х. Ее проза буквально дышала фэнтези, как будто воспринимала ответное дыхание этого рода фантастической литературы, воцарившегося у нас намного позднее. Ее повести «Соната моря» и «Сказка королей» — в полушаге от фэнтези. А маленький роман «Чакра кентавра» (1988) почти распрощался с НФ-атрибутикой. Впоследствии Ларионовой удалось использовать «Чакру кентавра» как первую часть чисто фэнтезийной трилогии. Все, что написано Ольгой Ларионовой, так или иначе посвящено любви — вне зависимости от стиля, в котором исполнено конкретное произведение.

Близким путем развивалось творчество Ариадны Громовой. Она никогда не покидала НФ, даже не приближалась к границам этого вида фантастики, но с течением времени ее проза становилась все более мягкой, «гуманитарной». Вершина творчества Громовой — роман «Мы одной крови — ты и я!», в котором фантастики до крайности мало, зато в тексте царит настроение поэтической гармонии с окружающим миром, глубокого родства человека со всем живым на Земле.

Валентина Журавлева известна прежде всего циклом рассказов о космопроходцах и повестью «Баллада о звездах», написанной в соавторстве с супругом, Генрихом Альтовым. И то, и другое умещается в рамки твердой НФ, трактованной в романтическом ключе.

Процесс «феминизации» мало затронул русскую фантастику советских времен. В отличие, например, от той же англо-американской, в которой женщины-писательницы давно заняли достаточно прочное положение и вписали немало золотых страниц. Достаточно вспомнить хотя бы такие громкие имена, как Урсула Ле Гуин, Мэрион Зиммер Брэдли, Ли Брэкет, Танит Ли, Андре Нортон, Лоис Макмастер Буджолд… Их творчество многогранно и не ограничивается рамками какой-либо одной разновидности фантастической литературы. Но в принципе, настоящей «дорогой славы» для женщин в англо-американской фантастике стала литература фэнтези. Конечно, и в НФ некоторым из них удавалось достичь вершин — в качестве примера можно привести форкосигановский цикл той же Буджолд, «Ксеногенез» Мириам де Форд, цикл «Королева Солнца» Андре Нортон или, скажем, цикл о Хайнской цивилизации, принадлежащий Jle Гуин. Однако трамплином для триумфального успеха и полноты творческого самовыражения послужила все-таки фэнтези.

В значительной степени подобная ситуация повторилась и в отечественной фантастике конца XX — первых лет XXI столетия.

В 90-е годы XX века ситуация с русской «женской» фантастикой отчасти изменилась, но не коренным образом [13] . Массовый приход женщин в фантастическую литературу наметился только в последнее пятилетие — приблизительно с 1997–1998 годов. Причем освоение этого литературного пространства идет неравномерно.

В научной фантастике, как ни парадоксально, видна скорее утрата позиций. Здесь на протяжении всего постсоветского десятилетия никому из женщин не удалось повторить успех Ольги Ларионовой и Ариадны Громовой. Характерная черта самого времени: издатели считали полезным давать женщинам, пробующим свои силы в научной фантастике, мужские псевдонимы. Так, от имени «Максима Голицына» были выпущены три НФ-романа Марии Галиной: «Гладиаторы ночи», «Время побежденных» и «Все источники бездны». Общий элемент, связывающий романы, — детективная основа сюжета. Галина-Голицын пытается ставить в этих текстах этические проблемы, но детектив все забивает. И кстати, такова судьба многих произведений женской фантастики: они писались с установкой «сделать не хуже существующих «мужских» образцов и ввести побольше действия!». Один из самых неудачных образцов — сериал Татьяны Грай «Чужие сны».

Избавившись от необходимости делать «форматную» НФ, та же Галина по-настоящему развернулась в повестях. Ее интересует, прежде всего, какой ломке подвергнется человеческая нравственность, если наше будущее устроится по эзотерическим моделям. Этому посвящены повести «Совсем другая сторона» и «Экспедиция». Еще одну модель ситуации, в которой нравственные принципы взяты «на излом», предлагает повесть «Прощай, мой ангел», написанная в жанре альтернативной истории. Во всех перечисленных случаях литературный уровень ощутимо выше «голицынского». Но наиболее яркая работа выполнена Галиной за пределами НФ — это новелла «Покрывало для Аваддона», вся наполненная мотивами иудейской мистики и хорошенько сдобренная иронией. Повести Галиной представляют собой приятное, но редкое исключение. Женская НФ не дала в последние годы ничего нового.

В некоторых случаях у женщин-фантастов видно стремление слить НФ и фэнтези в один флакон или, если угодно, смягчить суровую логику НФ капелькой фэнтезийной романтики. Скажем, у Марии Симоновой в романе «Снайперы» действие развивается в условиях земной технологической цивилизации ближайшего будущего, сравнительно недалеко ушедшей от современного состояния. Все, так сказать, узнаваемо. До того момента, пока главная героиня не обрела статус космической принцессы… У той же Симоновой вектор на «фэнтезацию» НФ еще более ощутим в романе «Воины тьмы». Драконы и космические корабли соседствуют друг с другом, не испытывая особых затруднений. Некоторые элементы фантастического допущения невозможно твердо классифицировать как НФ-ские или фэнтезийные. Например, некая «жемчужина в бархате», она же «Мертвая Точка»… «Ступи на нее — и окажешься в любой из вселенных, в какой пожелаешь… За небольшим исключением». В таком варианте сайнс-фэнтези от «сайнс» остается совсем немного.