Чтение онлайн

– Отличная новость… – Судоплатов задумался.

Идея в нем забродила только что, но вызрела ли она?

Правильно поняв командира, Трошкин спросил:

– Задумки есть, товарищ командир?

– Есть-то они есть… Все зависит от того, жив ли Шорин.

Очень скоро, когда Муха вывел отряд Творогова, выяснилось, что Шорин жив-здоров, да и прочих «богов войны» – Джафарова, Бурноса, Гильбурда, Голованова, – даже не задело.

– Б-батарея, ст-т-тановись! Рав-вняйсь! С-с-смирно! Равнение н-на с-с-середину!

Шорин подскочил к Судоплатову и приложил руку к немецкой пилотке, заломленной чисто по-рязански.

– Т-товарищ к-комиссар 3-го р-ранга, лич-чный с-состав б-батареи построен! – и добавил не по уставу: – Только самой б-батареи нету…

– Будет! – веско заверил его Павел.

Он в двух словах изложил свой план. План артиллеристам понравился, и все завертелось.

Первой вышла группа Творогова. Потери были немалые, но, к счастью, Павлу не пришлось горевать о тех, кого он знал и помнил, – таков уж суровый эгоизм войны.

Батарея румын расположилась на пустыре у дороги, и подобраться незаметно было вроде бы нельзя. А зачем «мамалыжники» траншею отрыли?

И разведчики-диверсанты пробрались на позицию по окопу, прирезав по пути пару-тройку зазевавшихся бойцов. Артиллеристы старшины Шорина крались следом.

Пока «твороговцы» вырезали расчеты противника, «шоринцы» разворачивали орудия.

Румыны были совсем рядом – за дорогой, за кюветом, за рядком хилых деревцев. Но ни один даже внимания не обратил на суету артиллеристов. Разворачивают пушки? Стало быть, так надо.

Николай пригнулся, пристально глядя на врага сквозь прорезь в щите 75-миллиметровой немецкой пушки. По плану, огонь надо было открывать как можно скорее, чтобы застать противника врасплох. Иначе румыны повалят с той стороны и сомнут с легкостью – их батальон, не меньше. Да больше…

– Б-батарея! – негромко скомандовал Шорин. – Оружие к-к-к бою! Ог-гневые взводы занимают об-борону. П-п-первый огневой взвод – вправо, в-второй – влево. Огонь! Цели по выбору!

Грохнула первая пушка. Следом прогремели вторая и третья.

Снаряды летели по-над самой дорогой, поднимая клубы пыли, и рвались, пробивая грузовики или танки «однойки».

Румыны, по всей видимости, готовились выступить в поход, поэтому множественное движение не возникло вдруг после неожиданного обстрела, а резко изменилось – бойцы забегали, часто сталкиваясь, поскольку чувство долга боролось в них с обычным позывом к самосохранению.

– П-правее… П-прицел четыре, беглый огонь!

Орудия ударили залпом, накрывая большое скопление пехоты, – это румыны жались к бревенчатым баракам, заброшенным Красной Армией еще в 39-м году. Удар осколочно-фугасными рассеял толпу, разметал убитых и покалеченных, проломил сруб.

– Б-батарея – огонь!

Один из снарядов пробил башню «Т-I», и из-за танка порскнуло с полдесятка солдат в румынской форме. Второй снаряд накрыл их, разрывая тела, поднимая тучу пыли и дыма. Черно-желтая мгла завесила бывшие казармы, будто плотной шторой, лишь изредка пелена разрывалась, и становились видны метавшиеся фигурки или горящие развалины.

Бежать навстречу снарядам мало кто решался. Скорей уж со страху, не взвидя света, бросались через дорогу отдельные недотепы – и попадали под кинжальный огонь пулемета.

Основная же масса румын бросалась бежать влево – к остаткам ворот – или вправо, к остаткам забора. Но и там, и там «мамалыжники» попадали под обстрел – это старались группы Приходько и Трошкина.

Опустели снарядные ящики, и артобстрел окончился. Да он уже и не требовался – румынского батальона более не существовало.

Одна его часть погибла, а другая рассеялась по лесу, играя в догонялки со смертью.

«А вас сюда никто не звал, – с угрюмым злорадством думал Судоплатов. – Сидели бы за Дунаем и не рыпались!»

Из записок П. А. Судоплатова:

«Разведка противника стремилась координировать деятельность немецких поселенцев и колонистов, осевших в Западной Украине, в Румынии. Связи тянулись к немецким колониям, расположенным на территории Украины, – в Одессу и Крым. Центром их деятельности, как оказалось, были Черновцы.

Достижение договоренностей с Германией о занятии территории Западной Украины, а потом и Молдавии усилило и такое явление, как массовый переход на нашу сторону агентуры польской и румынской разведки, что значительно улучшило наши возможности по изучению противника. Крупные оперативные игры, проведенные накануне войны украинским и молдавским НКВД, базировались в значительной степени на перебежчиках, в число которых входили и агенты румынской разведки…»

Наум Эйтингон сильно завидовал начальнику – Павел занимался живым делом. Громил врага, строил фашистам козни, а он…

А он совершенно погряз в текучке, во всех этих бумагах – отчетах, донесениях, сводках, справках…

Чем выше пост, тем дальше ты от настоящего дела. Судьба…

Наум подошел к окну и задумался. Тайна, которую открыл ему Павел, до сих пор будоражила его, не давала покоя. Он вспомнил прелестный рассказ Уэллса о маленькой двери в стене, за которой открывается новый, неведомый мир.

Вот и перед ним открылась такая дверь – в будущее. Реальная, не выдуманная, настоящая.

Наум не обладал памятью и знаниями Судоплатова, поэтому не мог судить о переменах на фронте в полной мере. Но суровая правда о «прошлой» войне, почерпнутая из рассказов Павла, пусть даже в урезанном виде, все равно не сопрягалась с тем, что творилось на фронтах сейчас.

Немцы не продвинулись ни к Волге, ни за Дон, к нефтяным промыслам Кавказа. Враг по-прежнему силен, он подтягивает резервы, собираясь ударить со второй попытки, и в твердой уверенности в том, что фрицам это не удастся, нет.

Снята блокада Ленинграда, Балтийский флот «бесчинствует» – уже три рудовоза из «нейтральной» Швеции потоплено в этом месяце. Туда им и дорога – на дно.

Эйтингон нахмурился. Что-то мелькнуло в памяти, что-то связанное с морем… Нет, не вспоминается. Ладно.

Балтийцы – молодцы, не дали себя закупорить. А как они финнам врезали по весне! Обстреляли Гельсингфорс с моря, пока авиация бомбила с воздуха. А то как немцам помогать, так тут финны молодцы. Вот и пускай испробуют войны – с доставкой на дом!