Чтение онлайн

Эйтингон глянул на часы – ровно десять.

– А сейчас утро или…

– Или. Десять часов вечера.

– Ага. А почему именно этой ночью?

– Завтра должны будут подойти корабли охранения – два тяжелых крейсера, «Адмирал Хиппер» и «Адмирал Шеер». Сутки они пробудут в заливе, а послезавтра выйдут в океан – отрабатывать взаимодействие и все такое. Учения, короче.

– Успеем.

Наум оглянулся на фьорд. «К-21» отваливала от скалистого «пирса», но уже всплывала «К-22».

Указав рукою на широкую и длинную лавку, Эйтингон сказал:

– Садитесь, и обсудим.

План был принят простой, с подсказки Морсета. На правах старшего Наум утвердил его и принял к действию.

Ровно через час после прибытия пришел радиосигнал – приближались самолеты. Они шли не с северо-востока, со стороны Нарвика, а почти с юга. Это были ТБ.

Четырехмоторные машины почти не были видны за тучами, лишь низкий гул моторов оплывал сверху. На большом лугу здоровенные сыновья Морсета раскатали полотнища, укрепив их камнями в знаке треугольника.

В разрыве туч показался первый ТБ-3. Было видно, как с его широкого крыла посыпались человеческие фигурки. Вскоре над островом раскрылись темно-серые купола, сливаясь с небом и морем.

Один самолет, другой, третий…

Вот уже все небо заполнили плавно оседавшие парашюты, а Наум напряженно следил за небом: не объявятся ли всякие «Мессершмитты»? Но нет, высадка шла гладко, без сюрпризов.

Как там Павел говаривал? «Наглость – второе счастье»?

Похоже…

– Удивительно мерзкое ощущение, – пробурчал Пупков, передергивая плечами. – Словно в тебя со всех сторон целятся! Ночь, называется…

– Вить, я тебя не узнаю, – улыбнулся Эйтингон. – Вспомни Берлин! Если бы немцы верили, будто бы русские способны выбраться в столицу рейха, чтобы шлепнуть Геринга, нам бы ни за что не удалось это сделать. Но мы его таки шлепнули!

– Эт-точно, – взбодрился капитан Пупков.

Десантников вместе с моряками набралось много – целая рота крепких парней, много знающих и умеющих, выстроилась перед Эйтингоном.

Наум подозвал к себе командиров групп и посвятил их в окончательный план.

– Подлодки пускай пока покрутятся в море. Если за «Тирпицем» организуют погоню, «катюши» с «эсками» прикроют. А мы с вами пойдем под парусами!

В маскхалатах, «угонщики» не выделялись на фоне зелени, то свежей, то пожухлой. Пройдя узким ущельем, они вышли на восточный берег острова, где в маленькой бухточке покачивались две шхуны и три рыбацких баркаса.

Те из морячков, кому выпало сыграть рыбарей, переоделись согласно роли и заняли место на палубах, а уделом остальных стало тесниться в трюмах, заметно, скажем так, пахнувших рыбой.

Мартин Хандсен, капитан шхуны «Эйрин», немного владел русским, и Науму было полегче.

Мартин выглядел как истинный «мариман» – кряжистый, с задубелой кожей, с рыжей «шкиперской» бородкой, с трубкой в зубах.

– Карашо! – ухмыльнулся он. – Гитлер капут!

– Капут, – согласился Наум. Полное взаимопонимание…

Рыбацкая «эскадра» затарахтела моторами, покидая бухточку, и потянулась к выходу в залив.

На просторе Вест-фьорда было куда вольней – суденышки подняли паруса и пошли курсом на северо-восток. На норд-ост.

Все было до того спокойно и мирно, что Наума даже посетило странное ощущение отрешенности. Он словно не стоял на мостике рядом с Мартином, а находился где-то совсем в ином месте, вчуже наблюдая за шхуной, за морем и небом.

Шел второй час ночи, когда впереди очертился силуэт огромного корабля, стоявшего на якоре. Неподалеку «отдыхали» эсминцы числом пять. Самый ближний покачивался в паре кабельтовых от линкора, а дальний – в полумиле, причем все эсминцы находились слева, со стороны выхода к морю, так, что правый борт «Тирпица» был невидим с кораблей охранения. Туда и подворачивали рыбаки.

– «Тирпиц»! – сказал Хандсен, указывая трубкой в сторону линкора.

«Тирпиц» и в самом деле был громаден, но поражали даже не размеры корабля, а его способность держаться на плаву. Не верилось просто, что этакая масса стали не тонет.

А когда шхуна, спокойно обогнув эсминец «Рихард Битзен», прошла перед носом линкора, Наум и вовсе головой покачал – «Тирпиц» был широк и сидел в воде так низко, что, чудилось, он уже идет на дно. Еще немного, еще чуть-чуть, и волны схлестнутся на палубе, забурлят вокруг надстроек, медленно уходивших под воду…

…Педер Морсет предложил замечательную вещь – использовать рыбаков. Шхуна Гурнавера Генсена и баркас Усланда Хандсена, брата Мартина, уже давно промышляли тем, что доставляли на «Тирпиц» да на «Адмирал Шеер» местные продукты – ту же треску и баранину. Коллеги смотрели косо на «пособников», но у тех были свои резоны – все, кто сейчас перевозил русских диверсантов, поддерживали движение Сопротивления. А хорошие отношения с оккупантами были залогом успешной борьбы с ними.

«Эйрин» плавно обогнула линкор и спустила паруса, приближаясь к трапу.

Если считать от днища до верхней палубы, «Тирпиц» поднимался на высоту пятиэтажного дома, но колоссальная тяжесть утягивала его вглубь – осадка у линкора была метров десять. Так что борт по миделю – в средней части корпуса – возвышался над волнами всего на три человеческих роста.

Наум старался не слишком проявлять свое любопытство и не шарить глазами по надстройке – на линкоре хватает постов наблюдения, вахтенные следят за морем, за небом, акустики вслушиваются в шумы пучин: не приближается ли английская или русская подлодка?

Рыбаков пропустили потому лишь, что знают их и предупреждены о позднем визите – не ждать же утра, чтобы рыба утратила свежесть?

Старший майор госбезопасности облизал внезапно пересохшие губы. Сердце стучало ровно, гоняя по телу адреналин, будоража азартом и острым чувством опасности.

Наум быстро обшарил взглядом необъятный борт корабля.

Тут главное – попасть в мертвую зону…

Негромко Эйтингон скомандовал:

– Приспустить флажок!

Флажок, повинуясь фалу, сполз вниз – это была команда. Сейчас десятки боевых пловцов ныряли в воду, прикрытые корпусами и парусами.