Чтение онлайн

Воин только головой покачал. Вроде и ветер у парнишки в голове, а мозги работают. Ему, три больших похода прошедшему, а малых не счесть, и в голову бы не пришло, как врага на такой хорошей да широкой дороге остановить, а царевич тут же сообразил. Надо будет отцу его намекнуть, что давно пора сына к делу пристраивать. А то упустят момент, потом поздно будет.

— Но, коли дорога так хороша, где же подводы с материалами? — задал резонный вопрос один из воинов.

— Так где-то на Каме, — припомнил карту царевич. — Нам сейчас на Каширу путь держать, а потом, в поисках подвод, свернуть восточнее. Где-то там они застряли.

— Чего ж и нас по Итилю да Каме-то не довезли до места. Вон сколько пришлось верхами? — возмутился еще один воин из боярского рода. — Так бы сразу и купца того нашли, и до Коломны доплыли. А теперь придется самим везде поспевать.

— Да потому, дурья твоя башка, — принялся растолковывать ему Ждан, — что по осени не спокойно на воде. Это мы в среднем течении проходили, а выше или ниже, еще неизвестно, как оно будет. Или дожди зарядят, или ветры поднимутся. Погляжу я на тебя, как ты в непогоду будешь коней на корабле успокаивать.

— Так мы ж не в море были.

— Море, не море, сразу видно, что ты только в ясную погоду на лодочке вдоль берега и плавал.

— А ты, как будто, и на кораблях наплавался.

— Было дело, — Ждан огладил бороду. После приложился к фляжке. — Ходил какое-то время с купцом Башмаковым. Молодой тогда был, свет посмотреть мечтал, вот и нанялся к нему на корабль. Видел Царьград я, к османам хаживали, к персам, ну и на севере в городах Ганзейских довелось побывать. Пять лет у него отслужил. После решил, что хватит с меня воды, просолюсь еще так, что ни одна девка замуж не пойдет, подался вот к Елизару Елисеевичу на службу. В личной дружине наследника служил, ну и после обо мне не забывают, коли дело какое важное.

Больше вопросов никто не задавал. Наскоро перекусили сухарями с сыром, после чего отправились дальше. Вскоре и Кашира показалась. Ждан, взяв с собой Елисея, подъехал к воротам и дернул веревку колокола. Вскоре появился один из стражей.

— Здравы будьте, люди добрые, — приветствовал он мужчину, быстро поняв, что тот ему если не соратник, то уж точно из одного, военного, сословия будет. Да и отряд в стороне не заметить сложно было.

— И вам добра да здоровья, — в тон ему ответил царевич, весьма удивив этим пришедшего. — Скажи, любезный, не въезжали в город или мимо не проезжали подводы с материалами для постройки дороги?

— Не было, — тоскливо вздохнул стражник. — Уже третью неделю ждем их, а они все никак доползти не могут. Уж больно дороги там развезло. Сплошь глина, а тут дожди прошли, ну и встал путь. Ни конному, ни пешему, только ждать, пока само высохнет или замерзнет. Говорили им, чтобы по реке к городу шли, да только уперся тот купец, мол не пройдут его баржи. А теперь ни барж, ни груза, ни его самого.

— Что ж, спасибо, добрый человек, что просветил, — царевич жестом отпустил его, а сам отправился к ждавшим их людям.

— Значит, завязли, говорят, — началось обсуждение, когда Елисей сообщил об услышанном. — Знаем мы, как завязли. Чтоб мы так каждый воскресный день вязли…

Дав людям выплеснуть негатив, будущий правитель Московии распорядился:

— Григорий, бери четверых, и скачите в сторону Коломны. Разберитесь на месте, что к чему. Мы же отправимся Горыныча да Чудо-Юдо усмирять. А после их направим ту дорогу расчищать да мостить. Коли так дела сложились, пусть от берега до города участок проложат.

— Так батюшка ваш ругаться будет, — ахнул Ждан. — У него же сметы, расходы…

— Коли одни будут ждать, когда морозы ударят, а другие, что материал подвезут, любая смета ни на что не годной писулькой станет. Если что, ответственность я на себя возьму, — возразил Елисей. — Все едино обходную дорогу круг Москвы строить надобно будет. Так годом раньше часть ее проложат или годом позже.

Возражений не последовало. Вскоре, распростившись с пятеркой попутчиков, отряд во главе со Жданом и Елисеем отправился дальше. Проехав через Каширу и пополнив запасы, поскольку все, что было у них, отдали отправившейся в сторону пятерке, двинулись дальше. Уже в темноте, когда подходило время выбирать место для ночлега, увидели маячащие впереди огни. Можно было не сомневаться — это тот самый лагерь строителей, который они искали. А раздавшаяся неожиданно песня окончательно в этом убедила.

— Напилася я пьяна, — выводил кто-то нарочито тоненьким голосом, а после еще двое подхватили, — не дойду я до дому…

— Вот они, пропойцы наши, — Елисей пришпорил коня и, прежде чем воины успели хоть что-то сообразить, скрылся в темноте. Остальным пришлось поспешить, чтобы царевич не попал в неприятную ситуацию, а то кто знает этот народ, не признают еще наследника по темному времени да удаленности от столицы, как потом царю-батюшке докладывать?

— Доброго вечера честной компании, — наследник осадил своего коня возле одно из костров, поблизости от которого устроился Горыныч. Чуда-Юда видно не было, но угадывающиеся в темноте контуры показывали — он тоже здесь.

— И тебе всего доброго, — Змей прервал песню, и все три головы уставились на мальчишку. — А мы тебя знаем?

— Должны, — Елисей отметил, что горе-строитель если и пьян, то не настолько сильно, чтобы стоило спасаться. Главное, чтобы дружинники верные не помешали.

— Хм… — правая голова чуть приблизилась, внимательно рассматривая подъехавшего. — Одежа добротная, хоть и проста да дорога.

— Конь из царских конюшен, — оглядела скакуна левая, — долгий путь проделал, но еще столько же может проскакать. И нас не боится ничуть.

— Да и сам хлопец росту не высокого, но вытянется. Бойкий, смелый. Гы, Елисей, ты что тут делаешь?

Царевич чуть заметно выдохнул. Горыныч признал его, значит, дальнейших проблем можно не опасаться.

— Да вот, — он пожал плечами, — одолели батюшку жалобами. Мол, разбойники к югу от Москвы завелись, деревни обчищают, караваны разоряют, никого не щадят, только что не голыми отпускают. Женщинам и вовсе проходу не дают. Когда первая жалоба пришла, батюшка не поверил, так потом один за другим гонцы в ноги падали. Да как назло Кощей на задание важное да секретное отправился, и остальные кто где. Адриян в Киеве ныне, Мирослав в Новограде, Павел Лукшин и вовсе с весны у свеев. Вот батюшка меня и отправил, мол, чем бояр посылать на дело опасное, лучше сына своего спробую. А то пока слуги верные соберутся, весна настанет, а люди обижаемые бунт учинят.

По мере рассказа глаза Горыныча округлялись все больше и больше. В темноте завозилось нечто, и на Елисея уставилось два красных уголька, да и люди, кои были с ними, тоже приблизились послушать о разбойниках страшных.

— А откуда тут разбойники взяться могли? — пробасило из темноты после окончания сего рассказа. — Тут окромя нас и нет почти никого.

— Не знаю, — чистосердечно признался Елисей. — Кстати, а чего это вы все еще тут, вы же уже верст на сто западнее быть должны.

— Так это, материалы не подвезли, — пропищала левая голова.