Чтение онлайн

— Силами Калининского и Западного фронтов начинаем наступление на Вязьму и Ржев, с выходом на линию Ржев, Гжатск, Киров, Жиздра, где и завершилось наше наступление в прошлый раз. Силами 4-го воздушно-десантного корпуса осуществляем десантную операцию южнее Вязьмы и севернее Юхнова. Задача десантников перерезать железнодорожное снабжение группы армий «Центр» через Смоленск.

— Пока то, что Вы предлагаете, ничем не отличается от Ржевско-Вяземской операции той истории, — недовольно перебил маршала Сталин.

— Не совсем так, товарищ Сталин. Мы не будем ставить перед собой задачу окружение и уничтожение Вяземской группировки противника и ликвидацию Ржевско-Вяземского выступа. Основной целью операции будет лишить противника наступательного потенциала и не дать перебросить подкрепления на север.

— Хорошо, продолжайте, — Сталин, попыхивая трубкой, внимательно смотрел на карту.

— Выполнив свою задачу, десантники уходят в рейд в глубокий тыл противника, с выходом в район Ковчега с целью развязывания партизанской войны, опираясь на базу и уже созданные партизанские отряды.

— Неприемлемо! О Ковчеге не должен никто знать! — Верховный был категоричен.

— О Ковчеге и не узнают, — Шапошников поморщился, все-таки была надежда на то, что Сталин даст добро на использование Ковчега, как опорную базу для партизанской войны, — люди Волкова должны сделать временные склады с продовольствием, вооружением и боеприпасами. Запасов Ковчега для этого вполне хватает. А там десантники перейдут на снабжение от противника.

— Я обдумаю Ваше предложение, — не стал рубить сплеча Сталин, — пока принимается. Продолжайте.

— По Западному и Калининскому фронтам все. Более подробную информацию по операциям сейчас готовит товарищ Василевский.

— Хорошо. Как будете готовы сразу ко мне. Обсуждать Ваши предложения надо на Государственном комитете обороны. А пока продолжайте в общих чертах.

— Северо-Западный фронт тревожит оборону противника, не переходя к крупным боевым действиям.

— От Демянской наступательной операции вы решили отказаться?

— Да, товарищ Сталин, как и от Торопецко-Холмской. Значительного успеха они нам не принесли, а силы распылят. Части и ресурсы, планируемые для этих операций надо, соблюдая строжайшие меры секретности, перебросить на Волховский фронт, туда же необходимо перебросить 57 смешанную авиадивизию.

— И все равно, не понимаю Вашей уверенности, что нам удастся снять блокаду с Ленинграда. В прошлый раз это удалось частично только в январе 1943 года?

— Именно это мы и собираемся сделать. И если не зарываться, сил и возможностей у нас для этого хватит.

— Готовьте доклад для Комитета обороны, будем рассматривать.

— Товарищ Сталин, для успеха операции необходимо будет задействовать часть ресурсов с Ковчега и вертолетную группу Стаина.

— На счет ресурсов, какие и в каком объеме представите мне докладной запиской.

Шапошников тут же достал из папки несколько листов идеально белой бумаги с Ковчега с ровными строчками, напечатанными на принтере.

— Вот. Здесь все отображено. Спасибо майору госбезопасности Волкову, помог в работе.

— У него был приказ оказывать Вам всяческое содействие, — кивнул Сталин. — А зачем Вам группа Стаина? И разве у него есть группа? Я знаю, только о готовности одного экипажа. И то, этот экипаж состоит из самого Стаина и лейтенанта госбезопасности Никифорова.

— Лейтенант госбезопасности обещает подготовить к началу наступления, планируемого на середину февраля, еще два экипажа, — Шапошников посмотрел в свои записи, — на десантно-штурмовые машины Ми-24. Командиры экипажей Стаин, Никифоров и Весельская. Натаскивать людей будет на выполнение узкого круга задач в рамках наступательной операции, не распыляясь на общие знания. Конкретно уничтожение бронетехники противника и ракетно-бомбовые удары по долговременным огневым укреплениям.

— Без Стаина, силами нашей фронтовой авиации, с использованием ей боеприпасов потомков, не справимся?

— Только частично. Сильно сложное оружие у потомков. Нужно будет ставить электронное оборудование на наши самолеты. Специалистов таких у нас пока нет. Товарищ Стаин предвидел Ваши возражения и утверждает, что углубляться в тылы противника при нанесении ударов не понадобится. Только при нанесении бомбовых ударов объемно-детонирующими авиабомбами. Такое бомбометание будет производиться только ночью при поддержке нашей истребительной и штурмовой авиации. Риск минимальный, товарищ Сталин.

— Минимальный, — ворчливо буркнул в усы Сталин. — Опять он лезет в самое пекло! Учился бы сам и учил других! А он все не навоюется никак!

— Стаин боец. И командир. Очень хороший командир, я бы сказал. А нарабатывать тактику использования вертолетных групп нам все равно придется, и делать это необходимо в боевых условиях. Учебников и наставлений для этого мало, нужен настоящий боевой опыт. Тут я со Стаиным согласен.

— Значит, сагитировал Вас, паразит?! — хмыкнул Сталин.

Шапошников улыбнулся.

— Это было обоюдное решение, товарищ Сталин.

— Авантюристы! От Вас, Борис Михайлович, я такого не ожидал! — Сталин задумался, постукивая трубкой по краю бронзовой пепельницы. — Хорошо. Оставьте мне документы по группе Стаина, я подумаю. А теперь расскажите, как двигается работа над новыми Уставами?

— Спокойно, Ида, не нервничай. У тебя все получится, — Сашкин голос излучал уверенность, которой у него совсем не было. Одно дело летать самому, другое учить кого-то. Да еще и без права на ошибку. Аварию ему могут и не простить. Двадцать четверки в ближайшее время нужны будут на фронте, а их всего три, причем одна из них учебная. — Газу прибавь и колонку вперед. Спокойно, Ида, не дергай, плавненько, плавненько… Вот так, отлично! — Вертолет поднялся в воздух. Сашка держал руки на рычагах управления, страхуя Весельскую. — А теперь висим. Научишься висеть, будешь летать! Вертолет начало раскачивать. — Ида, спокойней, не дергай колонку. Движения должны быть плавные. Выравнивай. Ты же все это делала на тренажере. Тут то же самое! Машина стала выравниваться. — Умница. Теперь медлееееннооо вниз. В обратном порядке. Таааак. Медленно-медленно шагу вниз и газ убирай. Толчок и вертолет встал на землю. Жестковато, но в целом нормально. — Молодец, Ида! Я же говорил, что все получится. Ты как?

— Нормально, командир, — в голосе девушки чувствовалось напряжение.

— Отдохнешь или продолжим?

— Продолжаем, — хрипло произнесла Весельская.

— Хорошо, теперь давай все сама. Подсказывать не буду. Поехали.

После разговора с Шапошниковым пришлось менять все планы по подготовке курсантов, акцентируя особое внимание на системы вооружения для Лиды, Насти и Лены и на летную подготовку для Никифорова и Весельской. Остальные курсанты пошли по остаточному принципу. Представление будут иметь и ладно, остальное на месте, в училище получат. Тем более, судя по всему, летать им придется на вертолетах, которые будут производиться уже здесь. Так что особого смысла гонять их на Ми-8 и Ми-24 не было. Но возникла другая проблема. У курсантов появилось свободное время, ведь инструктора сами проходили подготовку на тренажерах. Пришлось разговаривать с девушками и парнями, чтобы они занялись самоподготовкой. Теперь, когда Никифоров и Стаин были заняты на тренажере, курсанты самостоятельно изучали материал, с упоением зубря спец литературу, которую готовил и распечатывал для них ночами Сашка, тщательно вымарывая все, что могло бы указать на ее иновременное происхождение.

Нагрузка на Стаина и Никифорова увеличилась. Приходилось заниматься самим, отвечать на возникающие в процессе самостоятельного обучения вопросы курсантов, ночами готовить материалы для них. А еще в любую свободную минуту парни корпели над картами и материалами аэрофотосъемки современными и из будущего, изучая предстоящий театр боевых действий. Все свои соображения и вопросы тщательно записывая, чтобы потом обсудить с Шапошниковым. Маршал сам попросил об этом, готовясь к докладу Верховному.