Чтение онлайн

— Есть — исполнять! — вытянулся Ловчев, хотя обычно излишней строевой выправкой и соблюдением субординации строптивый инженер не блистал, в меру фрондируя за то, что пришлось одеть форму так нелюбимой им госбезопасности. Но работу свою делал всегда исправно, да и Сашку он любил, относясь к нему, как к сыну. А к чудачествам Ловчева в корпусе относились с терпимостью, так как специалистом Вась Вась был отличным, характер имел хоть и вредный, но не злобливый. Да и какой из Вась Вася командир? На нем и форма-то сидела, как спецовка.

— Георгий, Вы тоже готовьтесь, — Сашка обратился к комэску истребителей. Будете нас до Шлиссельбурга сопровождать. Ну и там, во время работы прикроете. Вторую эскадрилью поднимать не будем. На месте еще морячки подсобят. Петров серьезно кивнул. Давно уже между ними прекратились трения и недопонимание. Дружбы не возникло, но взаимоуважение появилось и на том спасибо. — Тогда с вами все. Готовьтесь.

— Есть! — Петров с Радугиным вышли из кабинета.

— Ну а теперь с вами, — Сашка посмотрел на своих людей так, что спину обдало холодком. — Верховным Главнокомандующим, — парень сделал паузу, чтоб ребята поняли и прониклись, — поставлена задача провести штурмовку укреплений противника в районе города Шлиссельбурга, конкретно гора Преображенская, — парень ткнул пальцем в карту. — Пойдем днем, без разведки. Цели нам пехота подсветит ракетницами, так что смотрите в оба. Ида, Петр, вы работаете по целям, я по средствам ПВО со стороны города. Но и вы не зевайте, прикрывайте друг друга. До места идем над Ладогой, до мыса Маяцкий носок, потом налево и по тылам до Черной речки, и затем по руслу Невы выходим на рубеж атаки. Атакуем на высоте 50 метров, дальность стрельбы 1000. И еще, в лед Невы не попадать ни в коем случае! Нашим по льду еще атаковать. Петр в этот раз ты идешь ведущим, следом Весельская.

Никифоров кивнул:

— А ты?

— Мы с Настей работаем отдельно. Ребята, я вам митинги устраивать не буду, но от нас зависит сейчас успех наступления. Так товарищ Сталин сказал, — глаза присутствующих засверкали фанатичным огнем. — И внимательно! В случае чего, падать только к своим! Сашка еще хотел сказать, приказать, потребовать, чтобы выжили, чтобы не лезли на рожон, чтоб берегли себя. Только вот от человека отправляющего людей на заведомо безнадежное дело прозвучало бы это глупо и противоречиво. — Вопросы есть?

— Нет.

— Тогда свободны, готовьтесь.

И снова под брюхом вертолета проносится белая скатерть Ладоги. Прошлый такой дневной полет над озером закончился для Сашки плохо, от того и сейчас на душе было не спокойно. За несколько дней наступления у них уже были дневные вылеты. Но там все было по другому. Подкрались тихонько, подпрыгнули вверх, поразили цели с предельной дистанции и ушли к себе, пока немцы не слетелись. А охота за вертолетами асами люфтваффе велась. Уж очень сильно досаждали они немецкому командованию. Только вот подловить вертолетчиков никак не получалось.

Впереди показалась прибрежная полоса с изгибом мыса. Сашка повернул голову. Вот она крепость, знаменитый Орешек, а за ней Шлиссельбург покрытый дымом разрывов.

— Внимание, вижу мыс, проходим вперед и уходим влево.

— Принято, — отозвались Ида с Петром.

— Ландыш, — «ландышами» были истребители прикрытия, — с юга километров пять от нас, какое-то движение, поглядывайте, — предупредил Сашка Петрова, бросив взгляд на экран радара.

— Понял.

И вот уже внизу замелькало русло Невы. И убитые, убитые, убитые… Сашка сжал зубы:

— Работаем! — выдохнул он в СПУ. Петр с Идой со снижением ушли левее, на боевой курс, а он, наоборот, поднявшись выше, развернулся к городу. Немцы не заставили себя ждать и к вертолетам потянулись нити трассеров, а чуть погодя выше и в стороне вспухли шапки разрывов средней зенитной артиллерии. — Настя, гаси их! — прорычал парень, переключившись на внутреннюю связь, а сам стал крутиться, резко меняя высоту, скорость и направление полета, чтобы сбить прицел немецким зенитчикам. От вертолета закрутились дымные ленты ракет.

— Пчел, не крутись, прицел сбиваешь! — хрипло, сбиваясь на визг, рявкнула в уши Федоренко. После того первого боевого вылета Настя совершенно перестала бояться, наоборот, стала испытывать от боя радостное упоение.

— Понял, — закусив губу, не обращая внимание на струйку крови, потянувшуюся по подбородку, он стал вести вертолет плавнее. Из-за развалин неожиданно вынырнула готовая к стрельбе СЗУшка. Настя не успеет подавить. Сашка на автомате поймал зенитку в прицел пушки и одновременно с немцем нажал на гашетку. Щиток немецкого орудия брызнул осколками. Парень заметил, как наводчик нырнул лицом вниз, потеряв каску. Но и вертолету досталось. Послышался четкий звук попаданий и машина дернулась. — Медок ты как?! — с замиранием сердца заорал парень.

— Нормально, — голос девушки был хриплый и не похожий на себя.

— Что с голосом, ранена?! — сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Нет, — истерично хихикнула Настя, — от крика охрипла. А немцы не успокаивались. Казалось, весь город стреляет только в них. Сколько зениток работало по ним на самом деле оставалось для них загадкой.

— Одиннадцатый, как у вас?!

— Жарко! Идем на второй заход.

— Лед?!

— В порядке!

А вертолет тем временем становился тяжелее, как будто что-то тянуло его вниз.

— Я сбит. Заканчивайте и уходите! — Сашка попытался подняться выше, машина нехотя послушалась. — Выше, ну пожалуйста, выше! Ну, мой хороший! — хрипел парень, обращаясь к машине. Хотел скомандовать напарнице прыгать, но кинув взгляд на приборы, понял, нельзя. Скорости не хватает, порубит винтами. — Медок, держись, аварийно садиться будем. Не успел он договорить, как гул турбин стих. Остался только грохот разрубающих воздух лопастей.

— Держусь, — просипела в ответ девушка. Насте опять было страшно. В первом бою обстрелом так страшно не было, как сейчас.

Посадку на авторотации [463] он не раз отрабатывал на тренажерах, но то на тренажерах, а не в реальном полете, тем более когда тебе вслед лупят из всего, что может стрелять злющие немцы. Сашка судорожно вцепился в ручку шага, наклоняя нос вертолета плавно к земле и в сторону передовой, чтобы сильнее раскрутить винты. А в голове не переставая крутилась глупая мысль: «Чтоб я еще раз днем над Ладогой полетел! Да хренушки!» Ну и куда садиться? Под снегом ничего не видно. Придется на русло Невы. Только подальше бы уйти, а то накроют на земле артиллерией или минами. Сосредоточенный, он не слышал, как его зовут Петр с Идой, как тоненько пищит испуганная Настя.

— Сейчас, сейчас, — бубнил он себе под нос, — чертова Ладога, дыра! Ненавижу! Второй раз! — вдруг Сашке показалось, что Федоренко убита: — Настя?! — испуганно заорал он.

— Здесь я, — пискнула девушка.

— Хорошо, — а земля все ближе и ближе, — Держись! Вертолет жестко стукнулся шасси об землю, подпрыгнул и покатился, переваливаясь и поднимая за собой снежную пыль. Только бы не перевернуться, только не зацепиться лопастями! Все! Остановились! — Насть?! — тишина, — Насть?! — девушка не отвечала. Сашка запаниковал. Непослушными пальцами отстегнув зеша, он открыл дверь и вывалился на улицу. Тут же вскочил и кинулся к двери летчика-оператора, дернув ручку, открыл дверь. Настя висела на ремнях. Сашка отстегнул ее и стараясь действовать аккуратно вытащил на улицу. Аккуратно. Как бы ни так. Он все Милю выскажет за такую конструкцию. Отсюда и просто вылезти геморрой, а вытащить раненого человека, вообще невозможно! Получилось! Сашка придерживая девушку, завалился спиной на снег. Стараясь уберечь Настю от удара об землю, хекнув, принял ее на себя. — Настя! Настенька! — лицо девушки было бледним, глаза закрыты, из носа двумя струйками текла кровь. Но она дышала! Сашка стал ощупывать девушку, ища кровь. Вроде нормально, не ранена.