Чтение онлайн

Говорить ничего этого он незнакомцу не стал, да и времени на продолжение разговора не оказалось. Из динамиков донёсся вежливый, но настойчивый голос:

— Уважаемые пассажиры! «Харон» начинает подготовку к стыковке с орбитальной станцией. Просим всех вернуться в свои каюты и занять места в противоперегрузочных креслах.

Воронин напоследок взглянул на «глиняный шар», успевший заслонить половину обзорного экрана, и подчинился распоряжению.

Внизу его встречал Корриган. Джеймс стоял у турникета космовокзала как всегда подтянутый, элегантный и улыбчивый. Сегодня костюм на нём был оливковый.

— Жду-недождусь! — воскликнул он вместо приветствия.

Ещё бы! Добытую информацию Воронин отправил ему кодированным инфопакетом, как только «Харон» вошёл в локальное пространство Лабиринта. Шести дней вполне достаточно, чтобы понять её важность. Да что там шесть дней! Одного беглого взгляда достаточно.

— Здравствуй, брат! Приветствую на Лабиринте! — Корриган шагнул навстречу, едва Воронин миновал турникет, приобнял за плечи, коснулся щекой щеки. Тут же отобрал дорожную сумку, указал на боковой тоннель. — Пошли, нам туда.

— А кто это такой? — Воронин оглянулся на небольшую делегацию, встречающую «шишку».

Корриган тоже посмотрел на незнакомца, улыбнулся уголками губ.

— Бомба замедленного действия под твою любимую Евроссию. Хотя, теперь она нам может и не понадобиться.

У служебного выхода их ждал мобиль, смахивающий на большую пустотелую пробку. За рулём сидела миловидная кареглазая девушка.

— Это Дженнифер, познакомься, — представил её Корриган. — Думаю, вы станете друзьями.

— Здравствуй, брат! — улыбнулась Дженнифер.

Воронин ответил на улыбку. И подумал, что после Елены Прекрасной все женщины будут казаться ему золушками. Что ж, доведётся привыкать к золушкам.

Мобиль вырулил со стоянки, пересёк площадь перед космовокзалом, въехал в узкий, похожий на трубу тоннель и начал набирать скорость. Знакомая тяжесть вдавила бывшего навигатора в кресло.

— Ого, — удивился он. — На сверхзвуковой идём?

— Да, у нас так, привыкай.

— Если на такой скорости столкнуться…

Корриган и водительница засмеялись одновременно.

— Не беспокойся, за всю историю нашего труботранспорта аварий не было. Но даже если вдруг — всё случится так быстро, что ты испугаться не успеешь. Или ты боишься умереть? Здесь, на Лабиринте?

— Впервые вижу астронавта, который боится скорости, — поддакнула Дженнифер.

Воронин кисло улыбнулся в ответ.

— Но всё же, куда мы так спешим?

— Ко мне в исследовательский центр, естественно.

— Я надеялся, что заслужил маломальский отпуск. Задание было не из простых, знаешь ли.

— Да, отказаться от такой женщины не каждый бы смог, — снова засмеялся Корриган. — А если серьёзно — ты всё выполнил великолепно. И даже сверх того. Я и не рассчитывал, что они скрывают такое! Поэтому нам тем более следует поторопиться. По последней информации Пристинская жива и кое-что помнит. Мы недооценили специалистов их Лунной базы. Зато Берга я оцениваю вполне адекватно. Если этот пёс вцепится в кость, то не выпустит её, пока не догрызёт.

Сбросил скорость мобиль так же резко, как набрал. Машина вынырнула из тоннеля-трубы в обычный, широкий, квадратного сечения. Остановилась у прозрачных дверей подъезда без вывески.

— Прибыли, — сообщил Корриган. — Сейчас представлю тебя одному весьма необычному человеку.

Внутренности исследовательского центра ничем не отличались от его собратьев на Земле: широкие длинные коридоры, двери, скрывающие лаборатории, кабинеты, конференц-залы. Попадавшиеся по пути сотрудники были чересчур сосредоточены, чтобы выказывать любопытство, лишь кивали вежливо. Корриган остановился у ничем не примечательной двери. «Они здесь не любят вывески», — отметил Воронин. И поправил себя: «Мы не любим». Отныне он был полноправным гражданином Лабиринта.

Корриган неожиданно удивил его: постучал в дверь костяшками пальцев, словно не знал о существовании интеркомов. Воронин готов был услышать из-за двери сакраментальное «Кто там?» но вопроса не последовало. Дверь бесшумно отворилась. Это был современный довольно просторный кабинет с видом на заснеженные горы за окном — голографическая картинка, разумеется. Из-за стола навстречу им поднялась миниатюрная чёрноволосая женщина с глазами-миндалинами. С интересом оглядела гостя.

— Здравствуй, Михаил.

На долю секунды Воронин растерялся. Он уже видел это лицо, только тогда оно было значительно моложе. Не так давно видел, на «Русанове», во время экспедиции на Дзёдо. Девочка Мати умирала в карантинном боксе.

Затем растерянность прошла — абсолютная память навигатора услужливо предоставила досье экипажа «Сёгуна». И Воронин понял, кто перед ним.

— Здравствуй, Иорико.

Мне мало надо!

Краюшку хлеба

И капля молока.

Да это небо,

Да эти облака!

В.Хлебников

Мелкий сентябрьский дождь барабанил в окно. Сквозь мокрое стекло видны корявые ветви сосен и затянутое серой пеленой небо. Пристинская поёжилась, натянула одеяло на плечи. Она зябла, хотя в коттедже было тепло, климат-установка работала исправно. На самом деле и на улице было не очень прохладно, просто сыро и неуютно. А холод был внутри, в душе. Холод и пустота.

Елена скосила глаза на циферблат часов на стене. За десять перевалило. Получается, она уже три часа лежит, смотрит на дождь и старается ни о чём не думать, даже на завтрак не пошла. Как назвать это состояние? Скука? Нет, не подходит. Тоска? Тоже не то, тоска — слишком сильное чувство. Апатия, вот это верно. Безразличие к жизни. Разве могла она два года назад представить, что в тридцать пять будет сыта собственной жизнью по горло?

Она закрыла глаза — сколько можно разглядывать капли воды, сбегающие по стеклу! Но тут же в голову пришла ненужная мысль: интересно, как выглядит осень на Дзёдо? Там ведь бывает осень — сезон дождей. Да, Дзёдо… Должно быть, это была вершина её жизни. Сейчас другие туда летают, орбитальную станцию монтируют, хотят основательно взяться за изучение планеты. Вон, Бардаш готовится к отправке с первой группой научных специалистов. Он теперь сотрудник СКИ и, кажется, не жалеет о списании из косморазведки. Да и с чего бы ему жалеть? У него будет работа, о которой настоящий косморазведчик может только мечтать. К тому же их экипаж всё равно разбежался, один Лёня Кучеренко по-прежнему летает пилотом «Владимира Русанова». Марк Ленарт работает на Земле, лечит обычные земные болезни, Благоевы обосновались на Новой Европе. А Воронин действительно исчез. Как странно: был человек, и нет человека. Будто и впрямь свалился бывший навигатор случайно за борт или неудачно решил искупаться. Однако не нашли среди его вещей ни старого блокнота в чёрной обложке, исписанного мелким почерком Коцюбы, ни голокристалла с отчётом об экспедиции на Горгону. Советник Берг лично летал на место происшествия, обшарил яхту, номер в гостинице, где останавливался Воронин, квартиру в Столице, но ничего не нашёл. Диана говорила, что никогда раньше не видела отца таким мрачным.