Чтение онлайн

– Твоя питомица подросла, – присвистнул Гарб, глядя на арахниду. – Так должно быть или это опять шутки адских миров?

– Хорошо кушает, наверное, – загадочно улыбнулся своим мыслям эльф.

Паучиха действительно выглядела иначе. Теперь она была крупнее, чем во время ее первой встречи с компаньонами в заброшенном храме. Передние конечности превратились в настоящие клешни, хелицеры стали толще, а остальные ноги заканчивались не прежними лапками, а вполне острыми когтями, с виду способными разорвать любую броню, как бумажку.

Шум за крепостной стеной тем временем немного поутих. Пууты наконец сообразили, что непосредственной опасности нет. На всякий случай они добили раненых, чтобы никто не уполз обиженным, и разбрелись по своим делам, спокойно обсуждая происшествие. Пускай, дескать, стража разбирается – это ее дело.

– Вам смешно, – донесся обиженный голос орка из уборной, – а мне теперь портки надо чем-то отмывать, а воды тут нет.

Милена воздела клешни к небу, изображая раскаяние. Затем арахнида проворно спустилась вниз и засеменила к Адинуку. Подобравшись к хозяину, она боднула его головой в бок. Эльф почесал паучиху, и она заскребла лапами по полу от удовольствия. Раздавшийся при этом скрежет заставил подобраться даже Гарба. Затем Милена требовательно потянула барда за полу куртки, указывая клешней на подвешенных под потолком.

– Она тебя признала в новом облике? – поинтересовался Гарб, разглядывая коконы.

– А то! Питомцы любят нас не за цвет кожи, а как лисы любят креветок, – ответил Адинук и добавил, обращаясь к паучихе. – Кого поймала, малышка? Хвастайся уже!

«Малышка», у которой лапы доставали до противоположных стен коридора, бойко поползла обратно и спустила всех пленников на пол. Пока компаньоны подходили ближе, арахнида уже начала освобождать головы от паутины.

Первым оказался обычный дворцовый уборщик. Маленький имп смотрел стеклянными глазами в пространство, не замечая никого вокруг. На его уродливом лице, покрытом маленькими серыми чешуйками, застыла глупая улыбка.

– У Паука-отступника три ядовитых железы, – радостно сообщил эльф. – Яд из одной парализует жертв, из второй – убивает на месте.

– А из третьей? – раздался взволнованный голос из клозета.

– Из третьей превращает в покорного раба, – услужливо ответил Адинук. – Остаток жизни придется провести, защищая потомство прелестницы, у которой такая железа уже выросла. Она как раз набухает перед сезоном размножения. К счастью, охранять маленьких паучков придется недолго. Они быстро вырастут и съедят своего защитника. Из милосердия не иначе, боль-то при этом нарастает с каждым днем, а чувствительность не исчезает. Теряется только чувство реальности.

В туалете раздался сдавленный стон и звук ревущего пламени – сработал смыв.

– Впечатлительный он какой-то, – буднично заметил Антонио, посмеиваясь исключительно про себя.

Второй, третий и четвертый импы-прислужники тоже не подавали признаков жизни, находясь в коматозном состоянии.

– Тут ничего интересного, если не считать вон того – явно шпионил на сестричку. Все равно спит, так что давайте остальных посмотрим, – предложила Хиенна, с любопытством взирая на оставшиеся коконы.

Тела в них были крупнее и выглядели многообещающе.

Милена посмотрела на хозяина и, получив одобрительный кивок, освободила от паутины голову из пятого свертка.

– Ты ж мой сладкий! – с напускной нежностью всплеснула руками Хиенна. – Крутился рядом с моими покоями среди ночи, а в гости не зашел. Как же так?

– Этот инкуб вчера присутствовал в ложе вместе с Мерилит, – почти не удивился Гарб. – Можно сделать вывод, что он тут осуществлял разведывательную или диверсионную деятельность. Так?

Инкуб испуганно моргнул, опасливо глядя на посох, затем пошарил глазами вокруг, словно искал кого-то, но ничего не сказал и обессиленно прикрыл веки.

– На этих, наверное, не так сильно действует, – объяснил Адинук, – но все равно парализует надолго.

– Давайте смотреть шестого! – суккуба от нетерпения привстала на цыпочки и стучала друг о друга подушечками пальцев.

Милена осторожно разрезала кокон, положив содержимое на пол. Из разрезанной паутины немедленно хлынула темная кровь. Тело внутри издало хриплый стон.

– Михель! – бросился к лежащему Гарб, на ходу пытаясь нашарить на поясе склянку с каким-нибудь из своих целебных зелий.

Монах лежал ничком, и жизнь медленно покидала его тело. В боку несчастного зияла широкая рваная рана, которую он зажимал рукой. Паучиха подползла ближе.

– Назад, мерзкая тварь! – бросилась на нее Хиенна.

Милена обиженно защелкала хелицерами, забралась по стене под потолок и забилась в угол.

– Хороший мой, как ты? – пуута склонилась над парнем и нежно провела рукой по его волосам.

Виски у бедняги были припорошены серебром. Михель захрипел и слабо пошевелил левой рукой.

– А на человеков этот яд вообще не действует, что ли? – почесал затылок Адинук. – Миленочка, это ведь не ты его так?

Арахнида затараторила на своем паучьем языке, пока Хиенна и Гарб пытались помочь раненому. Эльф мрачнел все больше с каждым щелчком.

– Что она говорит? – спросил Бурбалка, стиснув руки так, что пальцы покраснели.

– Он приполз под утро уже в таком состоянии. Малышка завернула его в кокон и прижала рану, чтобы кровь не так сильно текла, а тут Аггрх вышел как раз. Я ее просил всех ловить, вот она и...

Из уборной высунулась голова орка. Волосы на ней были слегка подпалены. Увидев тело Михеля, зеленокожий грязно выругался.

– Жить будет? – спросил воин с надеждой, хотя знал наверняка, что после таких страшных ранений люди обычно не выживают.

– Пока сложно сказать, – покачал головой Гарб, поливая и смазывая рассеченную плоть своими снадобьями. – У него еще и рука, кажется, сломана.

Кровь запеклась, но рана все равно выглядела паршиво. Лицо парня выглядело белее простыней в покоях Хиенны, а в уголке рта виднелся розовый пузырек, уменьшавшийся и надувавшийся с каждым вздохом. Дыхание было хриплым и слабым. Михель умирал.

– Вылечи его! – потребовал Аггрх, обращаясь к Хиенне. – Ты можешь!

Суккуба подняла на него глаза, полные слез.

– Я не смогу сражаться…

Однако, судя по решительному шагу к умирающему, возможный проигрыш страшил ее куда меньше, чем смерть Михеля.

– Нужна Дэ? Бери! – Аггрх рванул рубашку, обнажая мускулистую грудь. – Он нужнее там на арене, чем я.

– Мою тоже бери! – подхватился Антонио, приблизившись к раненому.

Хиенна переводила взгляд от одного смертного к другому, не решаясь остановиться на ком-то надолго.