Чтение онлайн

Жахани отпрянул от окна, когда две яркие вспышки озарили окрестности. Импы просто взорвались внутри хищников, разметав их ошметки по округе.

Все такие стычки быстро начинались и быстро заканчивались. Иногда уничтожением одной из групп, а иногда братанием. В последнем случае объединенная группировка вполне могла попытаться задать взбучку кому-то третьему. Йаамы патрулировали окрестности, но ни во что не вмешивались, следя только, чтобы подданные не посягали на сам замок. В целом вокруг цитадели царило самое настоящее веселье, близкое к полной анархии.

Не все из прибывших жили в палатках. Кто-то, как те «холмы», зарылся в грунт, и только торчащие наружу конечности обозначали их присутствие. Часть крылатых тварей облюбовала окрестные скалы. Они состязались в громкости криков и время от врем сшибали кого-то вниз. Другой тут же горделиво занимал место еще падающего сородича. Обычно ненадолго.

Пока остальные усердно готовились к турниру, Муфад’ал скучал. Ему не нашлось никакой роли в намечающейся заварухе. Он изредка выглядывал из окна башни и всякий раз неодобрительно качал головой. Сама атмосфера беспорядка претила ему и вызывала стойкое отвращение. И все же он неизменно возвращался к своему наблюдательному пункту, чтобы неотрывно смотреть, как весело пестрая орда внизу проводит время.

– Грустишь? – проходя мимо, спросил Гарб.

– Немного, – не отрывая взгляда от очередной кучи малы внизу, ответил жахани. – Никак не могу понять, почему между нами такая огромная пропасть. Мы похожи, но при этом такие разные.

Гарб остановился, подошел к Муфад’алу и проследил за направлением его взгляда.

– Знаешь, – сказал гоблин, почесав затылок посохом. – Я всегда жил по привычке. По привычке ковырялся в мусорных кучах в поисках пропитания. Унижал слабых и пресмыкался перед сильными, потому что так было принято. Меня так учили с тех самых пор, как… когда я попал в ученики к шаману. Слабому так нужно себя вести, чтобы выжить, говорили они.

Гоблин перевел дух, продолжая смотреть на кишащее демонами пространство, и воспоминания захлестнули его.

– Сейчас ты сильный, только еще не научился вести себя иначе, – сказал жахани, но Гарб так погрузился в прошлое, что даже не понял смысла этих слов.

– Потом я наловчился уворачиваться от тумаков старшего брата, затрещин и посоха учителя и других учеников, – продолжил шаман после паузы, – научился разговаривать с духами и внимательно их слушать. Духи мудрее смертных. Ими не движет зов плоти, и существуют они куда дольше. У них я научился тому, что мир не ограничивается моей деревней. Оказалось, за ее пределами полно других народов, и у каждого из них есть свои традиции, боги и даже свой собственный взгляд на мир. Однако, только начав это путешествие, я окончательно убедился, что хотя все разумные существа разные, но все же очень похожи.

– Да, все-таки мы с пуутами похожи несмотря на различия и большую войну, – рассеянно добавил жахани, почесав волосатой рукой макушку возле правого рога.

– Точно, – поддержал собеседника Гарб. – Я о том же. Все разные из-за разных традиций, образования. Воспитание, наконец, играет большую роль. Если тебе с рождения внушают, что есть враг, и этот враг – мерзкий, злобный, отвратительный... Разве не будешь ты ненавидеть врага всем сердцем или чем там вы жахани ненавидите?

– У нас говорят «ненавидеть животом», – сказал Муфад’ал и добавил, – это если коротко. В моем языке для обозначения разных видов ненависти есть больше тысячи слов и выражений.

– Вот, я же говорю – традиции! – поднял вверх указательный палец гоблин. – Вас учат ненавидеть с детства. А вот если взглянуть на врага по-другому, с его точки зрения и без учета своего мировоззрения, получается совсем другая картина. Иногда выходит, что ты этому врагу вообще безразличен. В другом случае ты и сам будешь внушать страх и омерзение. Только по-настоящему разумное и образованное существо способно побороть свои предрассудки. Главное, сделать первый шаг.

Муфад’ал печально улыбнулся.

– Наверное, я недостаточно разумен, мой простодушный смертный, – сказал он. – К тому же, младенчество для жахани – вещь относительная. Новые жахани появляются на свет не так, как вы или даже пууты. Многие же из нас и вовсе еще помнят времена до изгнания, хотя уже и смутно. Нет, ненависть – это то, что изобрел мой народ. Мы любили Део, и все же предали его по наущению Люцифера. Мы не думали, что предаем, пока не стало поздно. Создатель отверг нашу любовь и проклял нас. Низверг в мир, в котором мы научились выживать и ненавидеть. Его, Люцифера, самих себя и всех остальных. Ненависть – это основа нашего существования. Иногда мне даже кажется, что не будь ненависти, мы бы просто исчезли. Мы нуждались в чувстве, которое помогло бы заменить нам утраченную любовь, и мы его нашли. А затем щедро поделились им со всеми остальными мирами.

– Прости, я как-то не подумал, – смутился Гарб.

– Ничего, ты всего лишь смертный, к тому же с короткой жизнью. Для меня ты не более, чем неразумное дитя. Твои рассуждения наивны. И все же есть в них доля истины.

– Значит... ты ненавидишь всех? – несмело спросил гоблин.

– Более чем ты можешь себе вообразить, мой смертный друг, – стукнул копытом об пол Муфад’ал, как бы придавая веса своим словам. – Кого-то больше, кого-то меньше. Однако меня утомил этот разговор.

– Если хочешь, потом еще поговорим, – предложил шаман.

– Всегда к твоим услугам, – раскланялся Муфад’ал и снова отвернулся к окну.

***

Начало турнира стремительно приближалось. Огромная арена для состязаний мрачно нависала над палаточным городком. Для смертных осталось загадкой, откуда взялось столько материалов для ее постройки. Хотя рудников и каменоломен поблизости видно не было, каменистая почва Рахэн-ди давала вполне прозрачный намек, что с камнем тут проблем нет. Происхождение же древесины вызывало полнейшее недоумение. За все время в Бездне компаньоны ни разу не встретили ничего похожего на дерево. Разве только плотоядный кактус с натяжкой мог бы подойти, но такие растения тоже встречались редко.

Бурбалка и Аггрх шли на поправку: они уже вполне самостоятельно передвигались и даже находились в приподнятом настроении. На фоне пережитого оба обрели товарища по несчастью и теперь постоянно предавались воспоминаниям. Правда, один из разговоров не заладился.

– Помнишь, как она сказала, что ты невкусный? – беззлобно попытался в очередной раз поддеть Аггрха человек.

У них уже вошла в привычку шутливо перебраниваться: оба оттачивали зубоскальство друг на друге. Обижаться никто и не думал.

В этот раз орк неожиданно нахмурился.

– Да, что-то я совсем перестал пользоваться популярностью у женщин, – воин запустил пятерню в начавшую отрастать густую черную бороду. – Старею, наверное. Надо бы побриться, а то скоро буду на дворфа похож.

– Нет же, она добавила, что ты насквозь провонял жахани, а не дворфом, – ухмыльнулся бывший ученик чародея, тоже потирая пробивающуюся полоску усиков.

Когда-то он носил такие в той далекой прошлой жизни еще во время ученичества. Щеки он брил одному ему доступной магией, а усы решил оставить. Вроде как, они ему шли. Так однажды заявил учитель Велмсли.