Чтение онлайн

— Помню, — вздыхаю повторно. Враги, везде враги. Даже в самом ближнем кругу Рикардо — кто-кто, но Луиза всегда для меня была вне подозрений. Приподнимаюсь на локте. — А может, все это ложь, и Луизу оклеветали?

Риган качает головой.

— Какой смысл зря ее обвинять? По возвращении эту информацию легко будет проверить.

— Верно, — признаю и возвращаюсь обратно.

Замолкаю и просто лежу, наслаждаясь теплом тела любимого человека. Не хочется даже спать, мне просто хорошо. Еще бы научиться не думать…

— Что будет с Корой? — голос Джейса над ухом вновь возвращает меня в холодную реальность.

— Пусть пока посидит, — отвечаю.

— А потом?

Снова приподнимаюсь, чтобы видеть его лицо.

— Волнуешься за нее?

Джейсон выразительно выгибает бровь.

— Ревнуешь?

Этот вопрос действует на меня как стакан холодной воды, который Риган же и вылил девушке на голову. Он не церемонится и говорит то, что думает, и поступает так, как считает нужным, и мне это нравится.

— Не могу сказать, что меня обрадовала новость о том, что она имеет на тебя виды, — говорю честно. — Но мне хочется свернуть ей шею не за это, а за Пудли.

Джейс смотрит мне прямо в глаза, взгляд не отводит.

— Она не знала, что делает.

— Ее еще допросят с «сывороткой правды», — напоминаю.

Кивает.

— А потом? Убедятся, что она не солгала, и?

Пожимаю плечами.

— Суд решит. Постой. — Прищуриваюсь. — Ты что, правда о ней беспокоишься?

— Мне ее жалко, — отвечает без паузы и ни секунды не раздумывая над своим ответом. — Дурочку просто использовали и выкинули в мусорное ведро.

Поджимаю губы. Он прав, но тут от меня уже мало что зависит. Покрывать Кору я не стану, а после того, как напишу подробный рапорт о произошедшем на лайнере, разбирательств с СБ ей не избежать.

— Если допрос с «сывороткой» подтвердит ее слова, не думаю, что ей грозит серьезное наказание, — высказываюсь. — Возможно, дело даже не дойдет до суда. Но из ЛЛА я ее выкину, — заканчиваю жестче, — осудят ее, или отделается легким выговором.

Мы выпускаем пилотов-профессионалов, лучших из лучших. Многие идут на военную службу, некоторые выбирают водить гражданские суда, но в любом случае пилот должен осознавать, что порой он важнее даже капитана корабля — от него зависят жизни экипажа. Да, Кора считала мелодию, которую она включила в рубке, безобидной. Но это не отменяет того факта, что ей велел это сделать посторонний, а если верить ее словам, то и вовсе незнакомый человек. Любой — повторяю: любой! — пилот-профессионал пошел бы к своему командиру и доложил о том, что от странной женщины поступила не менее странная просьба. Кора промолчала, более того — выполнила эту просьбу. Поэтому для меня вопрос с ее обучением в ЛЛА решенный. Хотя, не могу не признать, в учебе девчонка талантлива.

На мои последние слова Джейс ничего не отвечает. Или соглашается молча, или просто не спорит.

***

До «окна» осталось два дня.

Лаки не спит уже две ночи.

Вчера пыталась силой загнать его в каюту, чтобы отдохнул, но была послана… заниматься своими делами. Эшли отослали по тому же маршруту.

Переживаю. Вирус выделить и обезвредить необходимо, мы все это понимаем, но, кроме Лаки, никто на это не способен. Даже если отбросить личные чувства, а рассматривать моего сына как обычного подчиненного, и тогда я бы пыталась отправить его на отдых — он нам нужен живой и здоровый. Иначе мы все трупы.

Я попыталась было пристать к Дилайле с просьбой помочь и повлиять на неразумного представителя крайне упрямого рода Тайлеров. Но неожиданно получила от ворот поворот. Ди отказала, аргументировав тем, что есть вещи, в которые она никогда не полезет. Что ж, ничего удивительного — за Лаки девушка горой.

Вообще, заметила, что Дилайла не в духе с самого допроса Коры. Уж не знаю, насколько крепкой была их дружба, но поступок Камальски поразил Ди до глубины души. Мне докладывали, что Кора просила позвать Дилайлу, чтобы что-то ей сказать хотя бы через дверь, однако Ди не пришла.

На сегодня свои теоретические занятия я уже провела, выслушала от студентов стенания по поводу того, что выход в космос теперь под запретом, объяснила, как могла, что технические неполадки серьезнее, чем мы изначально предполагали, — и вот, на сегодня я свободна.

Как раз иду по направлению к рубке, когда слышу шум в конце коридора. Ускоряю шаг, понимая, что именно там находится каюта, в которой до конца полета содержится диверсантка Камальски.

Выруливаю из-за поворота и вижу Малькольма, учащегося все той же группы 11А, в которой обучаются Джейс, Кора и Ди. У молодого человека красное лицо и растрепанные волосы. Он пытается наступать на охранника, несущего вахту у двери каюты, но получает оплеуху (и, судя по всему, не первую), когда начинает размахивать руками, и вынужденно отступает к противоположной стене коридора; сжимает кулаки и делает новый заход.

— Что здесь происходит?! — рявкаю что есть духу.

На лице охранника видно облегчение.

— Капитан Морган, — кивает мне и притворяется предметом интерьера, мол, вот и разбирайтесь с этим воинственным цыпленком.

А Малькольм и правда смотрится птенцом на фоне этого здоровяка. Да еще и петушится. Длинный, худой, растрепанный, с нервным блеском в глазах — картина еще та.

— Малькольм! — приходится обратиться к студенту по имени, потому как тот начисто меня игнорирует, продолжая испепелять охранника взглядом и пытаясь подобраться к нему с другого бока. — Прекратить немедленно!

Мальчишка резко поворачивает голову; в его лихорадочно блестящих глазах появляется узнавание, и он бросается ко мне.

— Капитан, — тараторит, едва не задыхаясь, — велите ему отпустить Кору! Она ни в чем не виновата.

Может, и не виновата, а просто дура. Но свободно разгуливать по кораблю я позволю ей только через свой труп. «Сыворотки» у нас на борту нет, а то, что Луиза (если это все-таки Луиза) не дала девушке никаких дополнительных указаний, еще не гарантировано — сказать можно что угодно.

Складываю руки на груди и упираюсь в студента взглядом главного-пилота-инструктора-с-которым-шутки-плохи, отработанным за годы работы в ЛЛА. Паренек тушуется, но стоит на своем по-прежнему.

— Кора. Ни в чем. Не. Виновата.

— Ты хотя бы знаешь, в чем ее обвиняют? — спрашиваю снисходительно.

Кора влюблена в Джейсона, а Малькольм — в Кору? Так, что ли?

Какой-то неправильный учебный год: все только и заняты личными делами. И я не лучше — сама в их числе.

— Знаю. — Студент с вызовом вскидывает голову (ну, точно, цыпленок на петушиных боях). Ясное дело — врет. — Но это неправда. Кора ни при чем. Это я.

О боже, час от часу не легче.

— Что — ты? — уточняю устало.

— Все — я. Один я. — Прикладывает ладонь к груди, будто собирается клясться. — Отпустите ее.

Качаю головой.

— Нет. — Не стану ничего объяснять. Сейчас этот мальчик слышит лишь себя и свои разыгравшиеся эмоции. Любовь это или гормоны, не мне судить, но парню следует прежде всего врубить голову.

— Капитан, пожалуйста. — Если он заплачет, это будет уже чересчур.

Обхожу Малькольма по дуге, оттесняю охранника и тарабаню кулаком в дверь каюты. Тут нелучшая звукоизоляция — вопли Коры с той стороны на днях было прекрасно слышно, — так что не поверю, будто бы она не знает, что ее персональный рыцарь уже битый час бьется за свободу своей прекрасной дамы.