Чтение онлайн

– Эм, что происходит? – спрашивает прямо.

Во мне что-то сломалось, вот что.

– Чувство вины выжившего? – выдвигаю версию.

Ник усмехается.

– Дерьмово, но лечится. – Крепче притягивает меня к себе. Чувствую его дыхание на своем виске.

Кладу голову ему на плечо и прикрываю глаза.

– Я правда не хочу есть, – говорю.

– Не-а, не пойдет.

– Может, тогда ты все-таки принесешь еду сюда и мы пообедаем вместе тут? – предлагаю. – Не хочу никого видеть.

В тот единственный раз, когда, вскоре после прибытия, я ела в столовой, на меня было направлено столько сочувствующих взглядов членов экипажа, что мне кусок в горло не лез.

– Поужинаем, – поправляет напарник. – Без проблем.

Ник собирается встать, но я ловлю его за рукав.

– Давай еще так посидим. Пять минут.

– Хм, – удивляется, но не спорит. – Тоже без проблем. – И остается со мной.

Мне хорошо и спокойно в кольце его рук. Друзья – как бы не так.

– Как твой бок? – интересуюсь, не открывая глаз.

Напарник усмехается.

– Все шито-перешито, заклеено и обколото.

– Не болит?

– Чешется.

На этот раз улыбаюсь искренне.

– Хорошо… – Медлю, кусаю губы, прежде чем задать следующий вопрос: – Что с Птицефермой?

– По последнему сообщению: шахту по добыче синерила накрыли. Наркоторговцев арестовали. Заключенных пока перевезли в лагерь Камней. А там уже решится, закрывать ли тюрьму на Пандоре или нет.

– Закрывать.

– Еще как закрывать, – соглашается Ник. – Но это быстро не делается. Свой рапорт я уже отправил. Пусть разбираются.

– А я? – Вскидываю голову, распахивая глаза. – Мне же тоже нужно написать отчет.

– Эм, ты числишься пропавшей без вести. Твой личный номер аннулирован. Твоего отчета никто не ждет.

– То есть меня просто нет? – шепчу, вновь прикрывая глаза.

– Есть, Эм. – Ник успокаивающе гладит меня по плечу. – И мы еще все расскажем и добьемся справедливости. Но давай сначала вернемся домой.

Мне нравится звук его голоса. Он всегда вселял в меня уверенность. Теперь я помню.

– Давай, – соглашаюсь.

Мы ужинаем в моей каюте и разговариваем. Ни о чем и обо всем сразу.

Я успокаиваюсь. Почти.

А потом Ник остается со мной на ночь. Удивляется, когда я прошу выключить свет, прежде чем раздеться. Но не задает вопросов и молча соглашается.

Чертову надпись, предсмертный подарок Кайры, следует свести, как только я окажусь на Новом Риме в руках опытных врачей, в распоряжении которых будет необходимое оборудование. Но до тех пор Ник не должен видеть слово «убогая» на моей коже. Только не он.

– Что это? – только спрашивает, проводя ладонью по моему животу и чувствуя выпуклость свежих царапин.

Отвожу его руку, не позволяя продолжить изучение и на ощупь понять, что на мне не просто бесформенные порезы, а буквы.

– Поранилась, когда ползала по крыше, – вру.

Ник принимает мою версию. Верит – привык, что я никогда ему не лгу. А может, я просто умело его отвлекаю, целуя и заставляя забыть о неровностях на моей коже.

Не знаю, что будет, когда мы вернемся домой, но сейчас мне не хочется ни о чем думать. Хочу насладиться любимым мужчиной сполна.

Впереди у нас долгий перелет до Нового Рима. Еще несколько дней на «Омеге», а затем на пересадочной станции Гамма-IV нас встретит другое судно и отвезет уже прямиком домой.

– Я хочу, чтобы ты ночевал у меня каждую ночь, – шепчу ему в губы.

– Мне нравится твое предложение, Янтарная, – получаю в ответ.

А в следующий момент уже выгибаюсь навстречу, с трудом сдерживая стон и комкая в кулаках простыню.

Все просто и понятно.

Мужчина и женщина, которым хорошо вместе.

В темноте.

… – Так просто?

– А зачем усложнять?..

Когда мы покидаем «Омегу», собравшийся в стыковочном узле экипаж смотрит на меня как на пещерного жителя, внезапно выбравшегося из своего убежища.

Ник с кем-то прощается, пожимает руки. Ему улыбаются, желают удачи. Я и по именам знаю разве что капитана корабля и доктора.

Приводят закованного в наручники Дэвина.

Ему пребывание на «Омеге» тоже пошло на пользу. За эту неделю он даже потолстел. Выглядит вполне здоровым, окончательно пропали тремор конечностей и болезненный блеск глаз.

– Салют, детка! – усмехается мне, приподнимая скованные руки. – А, черт, – вспоминает о своих оковах. – Жаль, но помахать не могу. И тебе, Валентайн! – Корчит гримасу.

– Угу, – усмехается Ник. – И тебе не хворать.

– Живее всех живых, – ехидничает Дэвин, позволяя себя увести.

Сейчас его передадут экипажу встречающего нас «Генерала Моркейка», и мы увидимся теперь разве что в комнате для перекрестного допроса. Если у Дэвина и есть мизерный шанс бежать, то только сейчас.

Он спас нам жизнь, а мы обрекаем его на жизнь за решеткой. Я так не могу…

Ник вдруг первым срывается с места.

– Эй, парни! – окликает конвой. – Вы куда? Я сам его отведу!

Те останавливаются. Оборачиваются, вопросительно смотря на капитана.

Шофф пожимает плечами.

– Как знаешь, – обращается непосредственно к моему напарнику. – Вас ждут прямо на выходе из рукава. – И уже своим: – Парни, давай назад. Ник, удачи. – Протягивает ладонь. Прощаются. – И вам удачи, лейтенант. – Мне – официально.

Сдержанно киваю и спешу за напарником, уводящим арестованного на станцию.

Сказать, что я поражена, – ничего не сказать. Не ожидала от Ника и, кажется, люблю его еще больше.

Станция полна народу.

Все куда-то спешат, катят чемоданы, громыхая колесиками, или везут их на воздушных грузовых платформах, будто летающих слонов на веревочках, сбивая ими прохожих. Людно. Шумно. Пахнет металлом, пластиком и машинным маслом.

Как и обещал капитан Шофф, люди в темно-серой – уже не в фиолетовой! – форме с нашивками с вписанной в круг буквой «П» на рукавах ждут нас на выходе. Четверо. Стоят, заложив руки за спину, создавая препятствие на пути пешеходов. Полицейская форма дает преимущества – люди стараются обходить их по дуге и не приближаться.