Чтение онлайн

При виде меня она вскакивает со своего места, издав звук, напоминающий вой неисправной сигнализации, и бросается мне на шею.

– Эмбер! – Хлюпает носом. – Как я рада тебя видеть! Как я рада, что с тобой все в порядке. Мы думали, что тебя потеря-а-али!

Бросаю на напарника умоляющий взгляд: еще немного – и задохнусь.

Тот смеется.

– Ким, полегче.

– Да-да, конечно. – Она интенсивно кивает, на мгновение ослабляя захват, а затем приникает ко мне с новой силой. – Жива-а-я-а-а! Худая какая! Бедная-а-а!

Память о склонности Ким нагнетать панику не смог стереть даже слайтекс. Женщина-трагедия, но при этом очень прямая и искренняя.

– Спасибо, Ким, – бормочу, пытаясь аккуратно снять с себя ее руки, но в то же время не обидеть. – Полковник нас, наверное, уже ждет?

Секретарь снова кивает. Косметика на ее лице размазалась. С ее пристрастием порыдать ей давно следовало бы перейти к использованию чего-то водостойкого.

– Ждет, ждет. Все успокоительное съел с утра. Я ему говорю, говорю, что для сердца вредно. А он…

Словом, ничего не изменилось: шеф себя загоняет, а Ким кудахчет и паникует. Кажется, я действительно дома.

– Пошли. – Ник наконец приходит на помощь и отлепляет от меня Ким. – Не разводи сырость. Все живы. Все хорошо.

Женщина хлюпает носом, но отходит с пути.

– Идите, идите. Ждет вас. Дверь открыта.

Ник дарит мне виноватый взгляд, пропуская вперед.

– Не мог же я ее связать, – шепчет на ухо.

– Все нормально, – отвечаю, кажется, уже в тысячный раз.

А сама думаю о том, что было чертовски глупо отказываться от предложения напарника заехать по пути в магазин, чтобы купить мне что-то, во что можно было бы переодеться. Пожалуй, бледно-серый спортивный костюм из автомата по пошиву одежды «Генерала Моркейка» вкупе с моей худобой и синяками под глазами заставляет коллег испытывать ко мне больше жалости, чем следовало бы. Надеюсь только, что Ким – единственная, кто будет лить слезы. Мне хватит и своих истерик.

За два года в кабинете полковника Маккалена ничего не изменилось. Тот же светло-зеленый цвет стен, темный стол, эмблема Интерпола прямо по курсу от входа – над головой хозяина кабинета.

А вот сам полковник постарел. Старик стал еще больше стариком. Голова совершенно седая. Раньше в его коротко стриженной шевелюре кое-где еще просматривались темные волоски. Теперь волосы Старика белее снега, а морщины глубже.

– Сэр? – Первая вхожу в помещение.

При виде меня полковник привстает из-за стола. Смотрит пристально, будто для того, чтобы убедиться, что перед ним не привидение. Стою жду.

Наконец Старик отмирает, обходит стол.

– Эмбер, – произносит на выдохе. Ни слез, как у Ким, ни радости, как у Дага. В его глазах что-то другое. Облегчение? – Вернул все-таки…

Я всегда восхищалась этим человеком, любила как отца, которого у меня никогда не было. Мне так не хотелось его разочаровывать…

– Проходи, садись. – Старик указывает мне на кресло для посетителей. – А ты, – поворачивается к зашедшему вслед за мной Нику, – вон отсюда – переделывать отчет.

Ник бросает на меня полный сомнения взгляд. О да, мне неуютно и я предпочла бы, чтобы он остался. Однако цепляться за него не стану.

– Полковник, мне кажется, мне лучше остаться.

– Кажется ему, – ворчит Маккален, сурово сводя брови к переносице. – Валентайн, не зли меня. Марш отсюда – переделывать отчет. И чтобы поподробнее на пункте «в ходе задания мною было собственноручно убито пять человек»!

Ник поднимает руки, сдаваясь.

– Как скажете, шеф, – огрызается, корча гримасу и отступая спиной к двери.

– Марш! – прикрикивает на него полковник, а затем лично захлопывает дверь за наглым подчиненным. – Совсем распоясался, – жалуется мне.

Тактично молчу. Ник всегда был любимчиком Маккалена. То, что полковник спускал и спускает с рук Валентайну, он не позволил бы никому другому.

Сажусь в кресло.

Старик вновь занимает место хозяина кабинета, переплетает пальцы на столешнице, смотрит сурово. Все, не время для сантиментов.

– Ты не справилась, – припечатывает.

Спокойно встречаю его взгляд.

– Я не справилась, – соглашаюсь.

Полковник замолкает, начинает перебирать какие-то бумаги на своем столе, но мне кажется, он не видит в них ни строчки – думает, а трогает их только затем, чтобы занять чем-нибудь руки.

Мог ли он быть причастен к тому, что мне дали не ту дозу слайтекса? Намеренно послать меня на смерть? Быть в сговоре с наркодилерами и их покровителями, подкупившими всех и вся?

Нет, не верю.

– Получил только что информацию о Пандоре, – вновь заговаривает полковник. – Добыча синерила остановлена. Все, кого вы оставили в живых, – поднимает на меня серьезно-осуждающий взгляд, – арестованы. Шумиха поднялась нешуточная. Альянс качает как на волнах.

– А Птицеферма? – спрашиваю.

– Что? – Глаза Маккалена удивленно расширяются. – А, – наконец до него доходит. – Лагерь Птиц, вы так его называли? – подтверждаю кивком. – Выживших Птиц перевели в лагерь Камней…

– А что там? – перебиваю. Ник говорил. Но Филин годами внушал всем, что зачатки цивилизации есть только на Птицеферме, а в остальных лагерях – Камней, Цветов и Рыб – царит полнейший хаос.

Старик смотрит неодобрительно. Моя несдержанность ему не нравится.

– А ничего там, – отвечает. – Живут, работают.

– Убивают друг друга под плохое настроение, – заканчиваю за него.

– Эмбер. – Хозяин кабинета смотрит предупреждающе, и я понятливо затыкаюсь. Никогда в жизни не стала бы так разговаривать с начальником. Но сейчас меня будто кто-то тянет за язык. – Сейчас вся планета полна спецслужб. Если ты беспокоишься о жителях… э-э-э… Птицефермы, то твои опасения излишни. Планета находится под тотальным контролем.

– Но тюрьму не закроют? – не могу смолчать.

Старик качает головой.

– Пока идет расследование. Что будет потом, неизвестно. И уже не наше дело, – напоминает строже. – Добыча синерила и поставки «синего тумана» в мир прекращены. Наша работа выполнена.

Поджимаю губы. Так я и думала.

– Теперь о тебе, – продолжает полковник. Внимательно его слушаю. – Твое дело в архиве. Ты пошла как без вести пропавшая и, вероятно, погибшая. Я уже подал запрос на восстановление тебя в рядах живых. Твои счета и документы будут восстановлены в течение недели. После чего тебе поступит довольно крупная сумма компенсации.