Чтение онлайн

– Если ты сейчас же не перестанешь нести чушь, я оттащу тебя под холодную воду! – вспыхивает Ник.

Меня уже колотит. Чувствую, как крупная дрожь сотрясает все тело. Почему он не слышит меня? Почему не видит, во что я превратилась?

Я и раньше убивала людей по необходимости. И это всегда была самооборона. Но там, на Пандоре, это принесло мне наслаждение. Я хотела убить Кайру, мечтала прикончить Филина. И если бы у меня было больше времени, то он ни за что не умер бы от выстрела в голову. Я убивала бы его медленно, жестоко и кроваво. И даже сейчас у меня перехватывает дыхание от одной мысли об этом.

Я пропиталась духом Птицефермы, проросла в нее. Прежней Эмбер больше нет, как бы я ни пыталась себя обманывать все это время. Меня – нет.

– Тащи, – соглашаюсь запальчиво, запахивая халат и сжимая его половинки под горлом. – Тащи, у тебя хватит силы. Покажи мне, что сильнее. Продемонстрируй наглядно, что я ничто и у меня нет права голоса. Думаешь, я буду отбиваться? Я сдамся. Как сдавалась там целых два года. Такая женщина тебе нужна?!

Ник отступает от меня. Проводит ладонью по лицу.

Качает головой.

– Дура. Какая же ты дура.

А потом разворачивается и выходит за дверь.

Замок щелкает.

Все.

– Вы подвергались сексуальному насилию за время пребывания на Пандоре?

– Да.

– Сколько раз?

– Два.

Доктор Шиц с серьезным видом делает заметки в своем планшете.

– Два года, – уточняю.

Женщина вскидывает на меня глаза, поправляет очки на своем носу, чтобы скрыть удивление.

– Хм, – хмыкает, что-то снова записывая. Она сидит за столом, я – на кушетке. Сначала лежала, но наш сеанс длится так долго, что у меня затекла спина. – Вы сопротивлялись?

– Первую пару раз.

– А потом? – Внимательный взгляд из-под очков.

– А потом я представляла себя бабочкой или шелестящей на ветру травой, – отвечаю на полном серьезе, и глаза доктора округляются.

Женщина снова что-то записывает, на этот раз неприкрыто хмурясь.

– Как вы себя чувствовали в этот момент? – следует затем вопрос.

Она что, издевается?

– Бабочкой лучше, чем травой, – огрызаюсь.

Но мозгоправов ничем не пронять.

– Почему? – тут же заинтересовывается и даже подается в мою сторону.

Меня допрашивают третий день. Каждый раз – разные психотерапевты.

Вчера был тактичный мужчина в возрасте. Он тоже что-то все время записывал, но разговаривали мы в основном на отвлеченные темы. Доктор больше интересовался моим нынешним восприятием мира и реакциями на те или иные раздражители.

Сегодняшний мозгоправ, женщина по фамилии Шиц, избрала другую тактику – прямо в лоб. И могу сказать, что вчерашний специалист по оценке моей адекватности мне понравился больше.

Поворачиваюсь к ней.

– Потому, что бабочка может улететь, а у травы – корни, – отвечаю.

Шиц несколько секунд обдумывает мои слова, покачивая головой.

– Но бабочку можно прихлопнуть, – высказывает аргумент в противовес. Напоминает детсадовскую игру.

Пожимаю плечом.

– Ей будет все равно, когда ее размажут. Зато, пока жива, она свободна.

Доктор хмыкает и согласно кивает.

– И тем не менее бабочку можно поймать и заточить в банку или в контейнер, – возражает снова.

Усмехаюсь.

– Она все равно будет летать по банке и останется свободнее травы, – настаиваю на своем.

Доктор Шиц вздыхает и смотрит неодобрительно.

– Эмбер, вы очень упрямы. Вам говорили?

А еще я дура. Да, мне говорили.

…Дура. Какая же ты дура…

Интересно, как долго его голос будет звучать в моей голове?

Эти дни я ни разу не видела Ника, даже мельком. Ни в его квартире, ни в отделении.

Вчера, когда вернулась в щедро одолженное мне жилье после дня выматывающих мое терпение испытаний, то сразу обнаружила не до конца закрытую дверцу шкафа, а потом – исчезновение из ванной хвойного шампуня. Ник приходил и постарался сделать это в такое время, чтобы не застать в квартире меня.

Чувство неправильности происходящего не покидает. Но в то же время не знаю, как правильно – больно и так и этак.

– Эмбер, вы меня слышите? – Доктор Шиц снова привлекает к себе мое внимание. – Вы со мной?

А куда я денусь?

Вздыхаю.

– Я вас слушаю.

Наша беседа началась уже под вечер. Сейчас, должно быть, уже совсем поздно. А до этого была медицинская скан-камера и первая процедура по удалению шрамов на животе и спине. С «убогой» обещали справиться за несколько сеансов, а вот с прошлогодними отметинами на спине придется повозиться – старые шрамы удалять сложнее.

– Как вы себя чувствовали, когда прекращали быть бабочкой или травой?

Полагаю, если скажу, что после этого снова превращалась в «птицу» Гагару, то психотерапевт поймет меня буквально и точно сдаст в дурку.

– Нормально, – отвечаю нейтрально. – И сейчас нормально, – заверяю. Демонстративно смотрю на дверь. – Может быть, достаточно на сегодня?

– Вы устали?

– Да.

Воспринимаю этот вопрос как добрый знак и что меня скоро отпустят. Упираюсь ладонями в край койки, намереваясь спрыгнуть на пол. Но не тут-то было.

– Вам себя жаль?

– Что? – Убираю руки обратно на колени и не понимая смотрю на врача.

– Вам себя жаль? – повторяет та терпеливо. – Было жаль? Жаль сейчас? Что вы чувствуете, оглядываясь назад?

Я чувствую злость, досаду и беспомощность. А из-за беспомощности – новую злость.

Но в одном я уверена…

– Нет. – Качаю головой. – Мне себя не жаль.

Кажется, мой ответ врачу не нравится. Впрочем, как и все предыдущие.

Она делает еще какие-то заметки в своем планшете, после чего поднимает голову и вежливо улыбается.

– Пожалуй, я выяснила все, что хотела. Вы можете идти. До встречи.