Чтение онлайн

Вроде как, да. Помнится, много лет назад Снейп упоминал, рассказывая Гермионе о своих отношениях с матерью Гарри, что недавно ему стало известно нечто такое, чего он никогда не сможет ей извинить и что теперь он больше не считает себя повинным в её смерти.

Так что же такого совершила Лили Поттер в ту роковую ночь?

Флакон не шёл у Гермионы из головы.

Даже в сизом тумане Тэо она бесконечно, раз за разом, только и делала, что проникала в спальню Северуса Снейпа и находила там загадочное воспоминание. Но стоило ей коснуться его неспокойной поверхности в каменном Омуте памяти, как видение обрывалось, занозой мучая разум молодой ведьмы.

Но это было так глупо.

Мало того, что она никакого права не имела влезать в личную жизнь мастера зелий и красть у него воспоминания, подаренные Волдемортом. Это бы ещё полбеды. Но ведь флакона может не оказаться в его комнате, она может его не найти, или же Снейп застанет её за этим занятием… Да всё, что угодно!

Это было глупо до безумия.

«Глупо до безумия», – в очередной раз сообщила себе Гермиона в следующий понедельник вечером, отослав Рона сообщить Женевьев об отмене дополнительных занятий и стуча в гимназийскую спальню профессора зельеварения.

Проникать сюда в его отсутствие она не решилась – что-то могло стеречь помещение, когда нет хозяина, подать ему сигнал вынуться или запомнить, кто и зачем нарушил границы личного пространства преподавателя. Нет, в эту комнату нужно было попасть с разрешения её владельца.

– Кадмина? Что-то произошло?

Снейп, представший перед ней на пороге в неизменном чёрном облачении, посторонился и впустил нежданную гостью в комнату, смерив предварительно долгим удивлённым взглядом.

– Да, – с жаром кивнула ведьма, – произошло! Северус, мне нужна твоя помощь. – И она заговорила быстро, озвучивая придуманный заранее и многократно повторяемый до того текст: – Вот уже почти неделю, как меня мучает бессонница. Совершенно ничего не помогает – дай мне какое-нибудь снадобье, сильное и действенное.

– Вы пробовали отвар белладонны?

– Разумеется! – досадливо бросила Гермиона, быстро озирая комнату у него за спиной. – Мне нужно что-то посложнее. Пожалуйста.

– Сейчас?

– Было бы здорово. Я просто сойду с ума, если не избавлюсь от этой бессонницы, – и она бросила на волшебника умоляющий взгляд, в котором действительно плескалось что-то, очень похожее на безумие: искорки неуёмного и изнывающего от нетерпения любопытства.

– Хорошо, я схожу в лабораторию и через полчаса что-нибудь вам пришлю.

– Давай я подожду тебя, Северус, – Гермиона как можно непринуждённее опустилась на небольшой диван. – Здесь, – добавила она. – Не нужно ничего готовить, просто принеси что-то подходящее. А я подожду.

– Ладно, – странным голосом промолвил он. – Как вам будет угодно. Ждите.

И Снейп, войдя в трансгессионный круг, исчез с лёгким хлопком.

Сердце у Гермионы забилось очень быстро.

Она вытащила из кармана палочку и неверной рукой подняла её, собираясь с духом.

– Акцио, флакон с сиреневой пробкой! – наконец велела ведьма, вспоминая о том, что Снейп может возвратиться с минуты на минуту.

О том, как она будет класть свою добычу на место в случае, если удастся незаметно взять её, Гермиона пока не думала.

Из дальнего высокого комода раздались шуршание и стук, но ведьма, испытавшая в этот миг настоящее ликование, не успела подойти к нему – с таким же едва слышным хлопком в комнату вернулся Снейп. Он в молчании застыл посреди трансгрессионного круга, пристально глядя на свою гостью. И призрачной тени удивления не промелькнуло на его бледном лице.

Гермиона потупилась и даже, кажется, покраснела.

Мастер зелий выдержал паузу, а потом поставил на стол небольшую колбу, которую принёс с собой.

– Это мне? – робко спросила Гермиона, пытаясь сгладить дикую неловкость.

– Это вам не поможет, – отрезал Снейп, морщась. – У вашей бессонницы, кажется, совсем иные причины. К примеру, слишком длинный нос.

И с этими словами он пошёл к заветному комоду, где волновался околдованный, но не находящий выхода, флакон. Раскрыл один из ящиков, достал оттуда шкатулку и, приподняв крышку, поймал на лету поплывший было к Гермионе сосуд. Голубоватое матовое стекло и широкая сиреневая пробка.

– В сущности, мне совершенно плевать, – громко объявил Снейп, не поворачиваясь к разоблачённой похитительнице. – Теперь. – Он побарабанил пальцами свободной руки по комоду. – Я больше шести лет не притрагивался к этому воспоминанию. Да и до того только трижды пытался пересмотреть его. Стоило избавиться от этой порнографии давно, вот, пожалуй, и случай.

Он повернулся к Гермионе. Любопытная колдунья уткнулась виноватым взглядом в прикроватный коврик.

– Понимаешь, просто mon Pere не захотел рассказывать мне о том, что такого случилось в ту ночь, – залепетала она. – Мы недавно говорили… И я… и он…

– Если бы ваш отец не хотел, дабы вы узнали с подробностями, – тут Снейп премерзко усмехнулся, – что произошло в ту ночь, он не рассказывал бы вам детально, где об этом можно проведать. Ловите, – Снейп кинул ей флакон, и Гермиона с невольной жадностью схватила его. – Тщеславие, – продолжал он, – магглы включили в семёрку самых страшных грехов. Идите, Кадмина. Только держите эту дрянь подальше от несовершеннолетних детей.

– Почему? – удивилась уже направившаяся к двери Гермиона.

– Увидишь, – едва слышно буркнул Снейп, отворачиваясь и давая понять, что аудиенция окончена.

* * *

«Любопытство они вообще в грехи не включали», – думала Гермиона, выливая вязкие и тягучие мысли в Омут памяти, который притащила из кабинета окклюменции в свою спальню.

Итак, перед ней воспоминание Лорда Волдеморта о Той Самой Ночи. Пожалуй, и без тайны Снейпа оно стоит довольно дорого. А так – тем более!

Леди Малфой дотронулась палочкой до молочно-белой глади, делая её прозрачной, как стекло, и с трепетом всмотрелась в каменный сосуд.

Тёмная осенняя площадь, окружённая коттеджными домами и магазинчиками, витрины которых украшают искусственная паутина, оранжевые тыквы и бумажные пауки. Тускло светит луна, пробиваясь сквозь серые, моросящие унылым дождём тучи. Несколько упрямых детей в карнавальных костюмах, презрев непогоду, заглядывают друг другу в корзины с конфетами, примериваясь к чужой добыче.

И высокая фигура в чёрной мантии с капюшоном немного поодаль от них.

Фигура её отца.

Гермиона коснулась рукой драгоценного воспоминания, и понеслась в него, прямиком в недра памяти Волдеморта.