Чтение онлайн

Первой выпустила руки подруг мадам Финглхалл, чьё безволосое тело раньше других просохло от озёрной воды. Отскочив от костра, она разбежалась и, глубоко вдохнув, прыгнула сквозь ярко-голубое пламя. Вскоре её лиловая фигура, опутанная цветами, скрылась в лесу.

– «О, приди, помешай моё варево, и, если всё сделаешь правильно, ты получишь котёл, полный крепкой, горячей любви», – пели нагие ведьмы, всё быстрее носясь вокруг высокого пламени.

– Аманда, не пересушите волосы! – громко крикнула профессор Хэап и, отскочив в сторону, перемахнула через голубое пламя.

Удивительно, как это у неё достало сил на такой чудовищный прыжок – но громадная туша легко и грациозно приземлилась на валежник и, напоминая подрагивающий студень, Летисия Хэап тоже скрылась в лесу.

Вслед за ней и Мэнди Броклхёрст перескочила костёр.

С густых тёмных волос Падмы, которые она сплела в увитые цветами косы, всё ещё текла вода. Торчащая во все стороны шерсть Айды Айвор влажно блестела.

– Всем удачи! – крикнула Амаранта, выпуская руку Гермионы и невесомо, будто лань, перепархивая через бушующее голубое пламя.

Леди Малфой чувствовала, что её волосы просохли, как и всё остальное тело, и от жара костра начинает кружиться голова. Но она всё же дождалась, пока Анжелика Вэйс не умчалась в чащу и только потом собралась с духом и прыгнула через костёр, оставляя Падму и Айду вдвоём кружить вокруг магического огня.

Пламя пылающей саприонии оказалось похожим на тёплый морской бриз. Глаза на секунду ослепила бесконечная лазурная синева, и Гермиона устремилась вперёд, почти не различая дороги.

Она бежала, огибая стволы высоких деревьев, хорошо различимые в лунном свете. Голубизна рассеялась, и дыхания уже не хватало, так что ведьма перешла на быстрый шаг и прислушалась. Издали уж не доносилось песен Селестины Уорлок и треска костра. Она оглянулась – среди тёмных стволов позади не мелькали огни и тени.

Гермиона убавила шаг и осмотрелась. Лес жил и дышал, оглашаемый сотней ночных звуков. Где-то шуршали листья, и ветер перебирал зелёные ветви с лёгким шелестом. Ухал филин, и что-то куковало где-то бесконечно далеко.

Серебристый свет луны пробивался сквозь кроны деревьев оазисами, похожими на лучи маггловских софитов.

Было что-то пугающее в этом безликом лесу.

Гермиону стали одолевать более чем материальные страхи – в этом венке, в этих цветах саприонии, без палочки она не более сильна, чем обыкновенная маггла. Кто угодно может напасть на неё в чаще – человек ли, животное ли… Даже самое обыкновенное, не фантастическое существо сейчас представляет для неё угрозу.

Шорохи и шелест листьев заставляли нагую ведьму вздрагивать и шарахаться. Она продрогла, босые ноги кололи мелкие камушки и высохшие иголки хвойников. Лунный свет уже не так часто пробивался сквозь пышные кроны высоких деревьев.

Как разглядеть в этой темени заветный цветок?

«Да уж, с таким настроем его точно не отыщешь», – пронеслось у неё в голове, и колдунья, вздохнув, остановилась.

Нужно позабыть подобные страхи.

Мрачный лес будто кивал в такт её мыслям.

Гермиона стала вглядываться в неясные очертания крон и спутанные переплетения ветвей, раздвигать руками кусты и папоротники, заглядывать за покосившиеся стволы. Где-то далеко завыл волк.

И вдруг, будто отвлекая её от этого зловещего предупреждения, среди мха у подножия огромного бука сверкнул фосфоресцирующим светом розовато-голубой цветок саприонии. Гермиона вздрогнула, не веря своим глазам, и быстро приблизилась к нему.

Интересно, который сейчас час? Сколько теперь нужно стоять тут и караулить?

Цветок переливался в лунном свете, и лепестки его то и дело вздрагивали, будто Гермиона смотрела на них сквозь пары горячего воздуха. Тонкий, дурманный аромат, отличный от того, который издавали украшавшие её цветы, начал беспокоить обоняние. Саприония манила и завораживала.

Волчий вой не повторялся.

Гермиона не знала, сколько времени провела у цветка. Она, не отрывая от него глаз, примяла листья папоротника и устроилась рядом на по-летнему тёплой земле. Казалось, цветок согрел её специально для своей гостьи.

Она всё ещё чувствовала прохладу, руки немного озябли. Гермиона прижала их к груди, пытаясь согреть. Где-то далеко послышалось уханье совы…

Она думала о странных вещах: чудесах природы и магии, древнейших странностях этого удивительного мира; о судьбе, позволяющей некоторым приоткрыть завесу тайны и заглянуть в самую глубину…

Внезапно цветок саприонии покачнулся, обмяк и начал вянуть на глазах, будто жизнь стремительно испарялась из него. Гермиона вздрогнула и быстро поднесла руку к сомкнувшемуся бутону. Уверенным движением она сорвала цветок, и на её ладони лепестки превратились в пыль.

Сердце застучало очень быстро, и наследница Тёмного Лорда поднесла дрожащую руку к лицу, зажмурилась, резко вдохнула сухую труху.

В носу защипало, и ведьма, оглушительно чихнув, резко раскрыла глаза.

Окружающий мир взорвался красочными разводами. Ночной лес наполнился непонятными звуками. Деревья и кусты приобрели очертания человеческих фигур, таких, какими их рисуют в маггловских страшных книжках для самых маленьких.

Лунный свет, струившийся сквозь кроны, теперь походил на бесшумные водопады молочно-белого тумана.

Внезапно певучий голос, пропитанный лунным светом и ночной тьмой, прорезал тишину и до Гермионы донеслось звенящее «Сюда!»

– Иди, – звал сквозь неверную реальность зачарованный голос самой магии, – не бойся! Иди ко мне!

И Гермиона двинулась сквозь преобразившуюся ночь навстречу этому зову. У неё немного кружилась голова, и воздух, казалось, пульсировал вокруг тела.

Ведьма пробиралась сквозь блики и тени.

Потом неожиданно для самой себя остановилась и вгляделась в темноту. На ветвях большого поваленного дерева сидела ламия.

Не та мифическая принцесса Ламия, дочь морского царя Посейдона, соблазнённая Зевсом и превращённая ревнивой Герой в чудовище, а фантастическое существо, древнее, как сама магия: змея с женскими грудью и головой. Простоволосая, она куталась в гриву роскошных каштановых локонов и сверкала в темноте огромными лимонно-жёлтыми глазами с тонкими прорезями вертикальных зрачков.

Кожа её человеческой половины была белее снега, а змеиной – угольно-черная с пятнами тёмно-зелёных разводов.

Гермиона знала, что настоящие ламии обитают в заброшенных руинах и в глубине лесов, соблазняют мужчин и питаются их кровью.

Но это должен быть только образ, сама магия, принявшая вид монстра.

Женщина-змея подалась вперёд и с невообразимой грацией соскользнула на землю, изящным движением львицы вскинув от неё своё прекрасное лицо и обнажённую грудь. Гермиона попятилась.