Чтение онлайн

— Скоро придут Аксинья Мареевна с Кирюшей? — спросил я.

— Скоро, к семи часам…

— Чем будете заниматься?

— Да ничем особенным, — сказала она. — Новый год же… Поболтаем, чаек попьем, поиграем с Кирюшей…

— Понятно…

— Ты еще не отказался от идеи съездить в Москву? — вдруг спросила Илга.

— Нет…

— Это хорошо, — кивнула она. — Я тебе дам адрес. А там тебе помогут устроиться с жильем.

— Да, я помню… Жаль, что ты не можешь поехать со мною.

— И мне — жаль.

Допив чай, я поднялся и пошел собираться в гости. Надел костюм, подобрал галстук к нему. Подумал, что не хорошо являться в дом друзей с пустыми руками. А магазины первого января не работают. Заглянув в холодильник, к своему удивлению обнаружил запотевшую бутылку «Столичной». Впрочем, чему тут удивляться, если вместо того, чтобы нормально встречать Новый год, я совершал подвиги, освобождая липового похищенного. Ладно, сойдет и водка! В крайнем случае, супруги Рунге оставят ее себе.

— Возьми в шкафу коробку конфет «Рот Фронт», — сказала Илга, постигнув причину моей суеты.

— Вот спасибо! — откликнулся я, и с удовольствием ее поцеловал.

Я бы с большим удовольствием не только поцеловал, но времени оставалось в обрез. Вот-вот появятся гости. Ладно, ночью наверстаю! Надев дубленку, я сунул бутылку в карман, а коробку конфет под мышку, вышел из дому. Когда я подошел к калитке, то увидел по ту сторону забора пожилую женщину, которая тащила за собой санки, с сидящим на них, укутанным с ног до головы ребенком. Я открыл им калитку и впустил во двор. Женщина мне кивнула. Скорее всего — это и были наши гости, но я решил все-таки уточнить:

— Аксинья Мареевна?

— Да, — откликнулась она. — А вы, наверное, Саша?..

— Саша!

— Я вас таким и представляла…

Вот как? Выходит Илга рассказывает другим обо мне!

— Давайте, я вам помогу, — сказал я.

— Спасибо, — кивнула Аксинья Мареевна. — Вы нам покажите, куда идти, а уж мы сами…

— Вот к этому подъезду. Мы на первом этаже живем.

Она бодро поволокла санки к крылечку.

— Первый этаж — это для нас пустяки, — бодро проговорила старушка.

У крыльца она подошла к мальчишке, который сидел неподвижно, как куль, и принялась его поднимать. Я кинулся было на помощь, но едва я протянул к Кирюше руки, как тот забился, выворачиваясь у бабушки из рук. Самое странное, что абсолютно молча. Я отпрянул, и пацан мгновенно успокоился, словно его выключили.

— Первый этаж — это ничего, — снова пробормотала Аксинья Мареевна, беря своего довольно здоровенного внука на руки.

Я понял, что лучше не вмешиваться. Когда они пропали за дверью подъезда, я ограничился тем, что поднял санки, отряхнул с полозьев снег и поставил их рядом с крыльцом. После чего дунул со двора прочь. Нет, уж лучше я проведу первый вечер нового 1981 года среди веселых людей, от которых не ждешь непредсказуемой реакции. Уж не знаю, чем этот несчастный пацаненок может помочь укреплению государства, но вот то, что моя жена пытается помочь ему — это настоящий подвиг.

Столько народу в квартире семейства Рунге я еще не видел. Как она только вместила такую ораву? Повсюду висели бумажные гирлянды и ленты серпантина. Елка сверкала огнями, звучала музыка. И не какая-нибудь эстрада, а классика. Дверь мне открыла Маша Вершкова — модельер-конструктор швейной фабрики, одна из тех, кто помогал нам создавать костюмы для фильма. Увидев меня, она обрадовалась. Я тоже. Выглядела эта девушка умопомрачительно. Пришлось напомнить себе, что у меня есть Илга. В первый, но не в последний раз за этот вечер.

— С Новым годом! — сказал я Маше.

— И вас тоже — смущенно пробормотала она.

— Разве мы все еще не на «ты»? — спросил я.

— Мне кажется, что — нет, — совсем уж зарделась она.

— Тогда, давай перейдем?

— Давай…

В этот момент в прихожей появился хозяин квартиры.

— Мы его ждем, а он здесь с прекрасной девушкой беседует! — воскликнул Карл.

Маша, чтобы скрыть смущение, юркнула на кухню. Я вручил Рунге свои скромные подношения и принялся раздеваться и разуваться. Хозяин вручил мне гостевые тапочки, и я пошлепал за ним в гостиную, откуда доносились веселые голоса. Здесь была почти вся съемочная группа: Алька, Толик, сестра и брат Красильниковы, наши художники, они же декораторы Верочка из восьмого «А», Фархад из девятого «В» и Леша из десятого «Б», а также Алевтина и Кира, Машины подруги и сотрудницы. И это, как оказалось, еще не все.

Не успел я толком обменяться рукопожатиями, как в комнате появилась Лиля Красавина и… Серега Зимин. Наверное, пацаны привели. Он в последнее время совсем замкнулся в себе. Его то и дело таскали к следователю, правда, не в уголовку, а к директору школы. По такому случаю Пал Палыч уступал им свой кабинет. О чем мой ученик разговаривал со следаком, я и не знал, да и никто не знал — тайна следствия. Однако мне не нравились эти долгие беседы, на которые пацана срывали с уроков.

Если речь идет лишь о том, что Серега залез в аптеку за лекарствами для больной матери — о чем они тогда так долго толкуют? Чуял я, что дело оказалось нешуточным и обросло новыми подробностями. Самое обидное, что и расспросить нельзя. Попробовать, разве, через Витька?.. Завтра же спрошу у него, можно ли выяснить в чем там дело? Нельзя парню жизнь поломать. Он, конечно, тот еще оторвыш, но из таких правильные мужики вырастают, а из тихонь — сволочи. Я кивнул Красавиной и она мне улыбнулась, что меня обнадежило.

— Так, товарищи! — объявил Карл. — Теперь, когда все собрались, объявляю программу вечера. Сначала, как водится, новогоднее застолье. Потом творческие развлечения, по принципу, каждый желающий покажет то, во что горазд. После — потанцуем. И всегда приветствуется роскошь, а именно — роскошь человеческого общения.

Народ одобрительно загудел, приветствуя эту немудрящую программу. Стол, что стоял в центре гостиной, был раздвинут, накрыт красивой скатертью и уставлен блюдами. Были здесь и знаменитые рунгеновские яства из немецкой кухни — запеканка картофельгратен, квашенная капуста зауэркраут, и сосиски — вюрстхен, но были и обыкновенные русские пельмени, пирог с капустой, оливье и селедка под шубой. Из напитков — коньяк и водочка для мужчин, вино для дам и лимонад для подрастающего поколения.

Мне и самому, признаться, не слишком хотелось спиртного, но нельзя было не поддержать хозяина. Пришлось все-таки опрокинуть рюмку— другую. Благо, закуска была столь сытной, что выпивка скорее будоражила кровь, нежели туманила мозги. Была произнесена масса различных тостов, в том числе и от наших актеров. Много шутили и рассказывали анекдоты, из тех, которые можно рассказывать при дамах и детях. Понятно, что и те и другие сами знали множество анекдотов, не предназначенных для женских и детских ушей, но тем не менее, приличия были соблюдены.

Ко второму пункту программы перешли не отходя от стола. Каждый, кто не стеснялся, стремился продемонстрировать свой талант. Вадик Красильников прочитал монолог Чацкого. Я не знаток театрального искусства, но мне понравилось, как этот паренек перевоплощается в молодого русского аристократа начала XIX века. Его коллега Алька Абрикосов прочитал большой фрагмент из Гайдаровской «Сказки о Военной тайне, Мальчише-Кибальчише и его твердом слове», разыграв оную в лицах.

'— Эй, вставайте! — крикнул всадник. — Пришла беда, откуда не ждали. Напал на нас из-за Чёрных гор проклятый буржуин. Опять уже свистят пули, опять уже рвутся снаряды. Бьются с буржуинами наши отряды, и мчатся гонцы звать на помощь далёкую Красную Армию…