Чтение онлайн

— Р-ряу?

Ни крысы, ни вороны таких звуков не издавали. Мы поняли это сразу и прислонились спина к спине. Я уже не сомневался — на нас собирались напасть!

— Гау! Га-а… — могучий голос Угара перекрыл это шипение. Пес крутанулся на месте и уставился на Нату. Мы похолодели — он выглядел настолько страшно, что у нас мурашки пошли по коже… Это был уже не пес — само исчадие ненависти и злобы стояло перед нами. Взгляд Угара устремился куда-то сквозь девушку… Ната быстро повернулась.

— Дар! — она вскрикнула в испуге.

Я развернулся на носочках, вскидывая лук… Прямо над тропой, на самой кромке торчком стоявшей стены, сидел, ощерившись, огромный кот. Собственно, кошачьего в нем было столько же, сколько оставалось собачьего в Угаре. Он достигал таких же размеров, что и наша собака, отличаясь разве что еще более длинными клыками и невероятной ненавистью в желтых глазах, устремленных прямо на пса. Морда зверя топорщилась жесткими, торчащими в разные стороны волосами, с пасти свисала пена… Уши плотно прижаты, хвост нервно колотил по бетону, сбрасывая вниз каменные крошки и ссохшийся пепел. От морды и вдоль хребта ярко-желтая полоса, что сильно отличало зверя от окраса обычной дворовой кошки. Он вдруг прижался к плите, собираясь прыгнуть вниз…

Ната, оступившись, дернула меня за рукав — стрела, нацеленная в голову зверя, просвистела мимо, ударившись наконечником о плиту, после чего раскололась на несколько частей. Больше мы ничего не успели сделать — зверь прыгнул! И сразу, отбросив в толчке и меня и Нату, Угар вырвался вперед! Два тела сплелись в беспощадной и яростной схватке. Мы сразу поняли, что перевес в силе и ловкости не у нашей собаки — кот или кошка — превосходил его по всем показателям. Но Угар защищал нас! Во все стороны летели клочья шерсти, из сцепившегося клубка вырывалось рычание и злобный рев. Стремительный хищник уворачивался от клыков и ударов Угара, успевая при этом нещадно рвать пса своими лапами и зубами. Бывший щенок дрался самозабвенно и не менее жестоко, не обращая внимания на укусы противника, стараясь ухватить его за горло. Это гораздо чаще удавалось самому коту — но густая и длинная шерсть собаки мешала сжать смертельные «объятия» на шее Угара. Кровь брызгами летела от сцепившихся зверей, оставаясь пятнами на земле и на отвесно стоящей плите, с которой спрыгнул этот хищник. В какой-то момент, кот, вырвавшись из клубка, резко подпрыгнул вверх. Угар рванулся на месте, потеряв его на секунду из виду, а зверь всеми четырьмя лапами уже опускался ему на спину. Положение собаки стало очень сложным: кот мог рвать его, оставаясь неуязвимым для клыков Угара. Пес повалился на бок, стремясь сбросить врага со своей спины, и еще больше усугубил положение, подставив незащищенный живот. Громадная тварь не замедлила этим воспользоваться — и жалобный визг Угара пронесся по окрестностям. Она вспорола ему шкуру и мясо, как ножами, и тут же слетела с пса: моя стрела впилась в бок хищнику, сбросив зверюгу только силой удара. Вторая влетела в землю перед его мордой — кот оказалась на редкость живучим и прыгучим, успев увернуться, казалось, от неминуемой гибели. Третья и вовсе пролетела впустую: кот перемахнул через плиту в одном прыжке, оставив лежавшего пса и нас, ошалевших от такой скорости и силы переродившегося монстра.

Мы бросились к Угару. Пес лежал на боку и тяжело дышал. Кровь быстро вытекала из многочисленных ран — кот это был, или кошка, но изорвал зверь пса очень серьезно… Я оставил возле него побледневшую Нату, а сам взобрался на ту же плиту, посмотреть, куда могла исчезнуть серо-коричневая бестия. Сверху я ничего не видел — она успела смыться, либо, затаилась где-нибудь, выжидая, пока пойдут по ее следам. Мельком бросив взгляд на лежащего пса, я крикнул:

— Будь с ним!

— А ты?

— Оставлять такого врага поблизости нельзя! Не переживай — далеко не пойду…

Кровавые следы уводили на восток — почти по тому же направлению, откуда мы только что пришли. Я, и в самом деле не собирался забираться в руины — притаившийся монстр мог напасть из-за любого укрытия. Без пса и его чутья это слишком опасно — а я был обязан думать не только о себе! На месте схватки оставалась испуганная Ната и раненый пес — нужно возвращаться к ним.

Угар закрыл глаза — он даже не скулил. Ната, сжавшись, с повлажневшими глазами, сидела возле него на коленях.

— Он еще живой?

— Да. Но…

— Тогда — без, но. Мы отнесем его домой и там вылечим. И держи себя в руках! Если ты мне не станешь помогать — можем не успеть!

— Это я тебе помешала…

— Попасть? Все? Тогда утри сопли и вставай! Раньше нужно было соображать! И… не плачь, Ната. Мне нужна твоя помощь — я один не справлюсь.

Слезы у нее высохли практически мгновенно. Она поднялась и, утерев лицо, произнесла:

— Я дура. Что надо делать?

— Оставь свое копьецо — мы потом за ним вернемся. Возьми мой лук. И колчан — мне теперь не с руки его нести. Ступай впереди нас на интервал, шагов в десять, не больше и не меньше. Следи по сторонам и стреляй, если увидишь что-то подозрительное! Только не в нашу сторону… Я понесу Угара.

— Но он же такой тяжелый!

— Не тяжелее тебя. Носилок не предусмотрел. Вдвоем тащить будет неудобно. И, кто-то должен встретить эту пантеру, если ей вздумается вернуться и продолжить знакомство?

Она взяла в руки оружие и с сомнением произнесла:

— Но я не смогу…

— Сможешь. Как увидишь врага — так и натянешь. Все, Ната, хватит. Ты падала в обморок, когда мы убегали от нелюдя, ты теряла голову при затмении. Но ты также сумела выжить — совершенно одна, и никакие страхи не смогли с тобой справиться. Ты еще не знаешь своих сил или не веришь в них. Пришло время доказать себе, что ты способна не только плакать… но и убивать, если понадобиться. Бери лук! Теперь ты не девушка — ты воин! И твоя задача — охранять нас с Угаром от неожиданного нападения! Вперед!

Она поднял мешок, забросила его на спину и ухватилась за середину лука.

— Тетиву не держи все время натянутой — она так ослабнет. Да и долго ты ее не удержишь. Неси стрелу в той же руке, что и лук — так быстрее изготовишься к стрельбе. Пошли!

Я быстро осмотрел пса — перевязывать его сейчас нет смысла. Нужно промыть раны, наложить швы. В подвале это гораздо сподручней. Следовало взять его так, чтобы причинить как можно меньше страданий. Нести Угара было все же легче, чем ту же Нату — я мог забросить его на загривок, ухватив за передние и задние лапы. Кровь из ран, оставленных кошкой, заливала воротник и шею… Он иногда вздрагивал — мне приходилось прыгать или слишком быстро идти. Я торопился — такое с нами впервые! Никто и никогда еще не пытался напасть на нас, на нашей собственной территории, не считая давно не появляющихся воронов. Если эта тварь здесь не одна — последствия второй подобной схватки могут оказаться самыми плачевными… А я-то полагал, что куда большая опасность исходила от жуткого «льва», встреченного мною на краю желтых песков. Вся моя уверенность, что кроме нас, в городе больше никого нет, моментально пропала. Более того, я убедился, что не одни только крысы, но и их злейшие враги тоже оказались способны выжить в этих условиях — и так же измениться, создав тем самым для нас смертельную угрозу… И наше счастье, что, в отличие от первых, они не живут стаями! Впрочем, окажись такое — это не удивит в новом и таком странном, мире.

Ната преобразилась: — вся ее женственность исчезла, уступив место полной сосредоточенности и вниманию. Она охраняла нас до самого подвала и вошла в лаз последней, пропустив меня с псом на плечах.

Мы положили его прямо на стол. Ната приготовила воду, развела раствор марганцовки и промыла все раны, оставленные когтями и зубами кошки. Самое тяжелое ранение оказалось на животе: там лапа монстра прошлась как бритвой, располосовав всю грудную клетку несчастного пса. Когти лишь немного не достали до ребер, но и такого проникновения было более чем достаточно. Я зашил все края ран, а потом обработал их марганцовкой еще раз. Шерсть мы состригли, чтобы волосы, попадая в рану, не раздражали ее. Какие-то мази и инъекции на этот случай в аптечке имелись — другое дело, что я уже основательно подзабыл, какие именно нужно использовать. Мой небогатый опыт спасателя почти не имел практики использования подобных препаратов — только теория. Но зато это знала Ната. Она быстро пересмотрела содержимое, выбрав пару шприцов и несколько ампул, велела мне достать бутылку крепкого виски.

— Зачем?

— Обработать шприц.

— У нас есть спирт…

Ната вколола содержимое ампул псу, и устало присела возле Угара на табурет. Всю ночь и весь последующий день он боролся за жизнь. Он лежал на подстилке, на которую мы положили еще несколько одеял, то хрипел, то, наоборот, затихал, и мы испуганно вскидывались, боясь, что его дыхание остановилось. Мы не спали — сидели молча рядом, обнявшись… Через силу заставил Нату хоть немного поесть. Но и сам едва смог проглотить кусок — ничего не лезло в горло. Я и не представлял, как стал дорог этот неуклюжий, ставший таким большим, щенок… Да и щенок ли? Прошло не мало времени, с тех пор как я принес его сюда — он уже вырос, и не только тем образом, которым так нас испугал, но и естественным путем… Ната сварила бульон и, намочив в нем лепешку, поднесла ее к сухому носу собаки — любимое лакомство Угара. Он не реагировал — а ведь ради этого угощения пса можно было заставить сделать все, что угодно.

К концу четвертого дня после возвращения, Угар вытянулся, судорога прошла по всему телу, и он жалобно взвыл. Мы, задремавшие было рядом, сразу проснулись. Пес лежал с открытыми глазами — в них чувствовалась сплошная мука…

— Он умирает?

Я не знал, что ответить. Ната опустила голову…

— Он борется, Ната. Он сильный и крепкий пес. И… Я зря подозревал его. Он выполнил свой долг до конца. Изменившись внешне, Угар остался прежним — преданным и верным другом. И он защитил нас, Ната — своей жизнью.