Чтение онлайн

Вдохновленные успехами подвального «ателье», девушки сшили для каждого и легкие, летние штаны. Материалом для них послужили самые разнообразные ткани, которые хранились под сводами подвала. В умелых и ловких руках Элины, одежда получилась не хуже, чем, если бы она была заказана в ателье. На манер Совы, их тоже отделали бахромой и частично заплатками из кожи. Я, в свою очередь, изготовил кожаные пояса, которые они также украсили узорами и вышивкой. Ната, прекрасно справляющаяся со спицами, на всякий случай связала нам всем безрукавки. Покончив с предметами гардероба, занялись оружием. Здесь все было в порядке — я всегда следил за ним, твердо зная, что только оно сохранит нашу жизнь и не даст погибнуть в сложные и жестокие времена. Я заново пересмотрел все запасы жил и лески, сплел запасные тетивы, Элина подновила кусок кожи, вместо истрепавшегося, к своей праще. У каждого имелось по два-три ножа, отточенных долгими вечерами до остроты бритвы, в удобных ножнах. Само собой, что в снаряжении присутствовали небольшие топорики-томагавки, пригодные как для метания, так и для более прозаических целей — рубки дров, например. Вообще, испробовав практически все «вооружение», мы отдали предпочтение луку и стрелам. Для охоты на не особо крупную дичь они подходили наиболее оптимально — как и для защиты от тех, кто в качестве последних мог сам нас выбрать! Впрочем, ничего, чем можно убить, я не спешил выбрасывать… Копья находились на своих местах, причем на лезвия тоже были сшиты подобия ножен. Даже большой топор, которому я облегчил и немного удлинил рукоять, висел в чехле. Мы еще не забыли, как он внес свою лепту в схватке с Бурым… Не торопясь, тщательно выбирая пригодный материал, мы нарезали еще с пару сотен стрел, наконечники к которым выменяли в поселке. Стопарь, как оказалось, бывший кузнецом, вместе с сыном изготовил горн, и теперь отливал их из железа, выгодно сбывая подобную продукцию во все стороны — спрос на эти вещи не спадал, а только увеличивался с каждым днем. Я не скупился при обмене — как не хороши были мои, прежние, самодельные из гвоздей, но с изделием Стопаря, они и рядом не лежали…

У каждого имелся заплечный мешок и в нем всегда лежал необходимый запас продуктов, и все нужное для дальнего похода, плюс запас одежды — последнее землетрясение научило многому. Устав изобретать непромокаемые плащи, я просто соскреб с наших старых малиц всю шерсть острым скребком, умудрившись не повредить кож — получились прекрасные дождевики, защищавшие, как от ночного холода, если таковой наступит, так и от самого сильного ливня. Правда, тяжеловатые…

При обвале, когда мы с Натой оказались на улице, часть стеллажей оказалась погребена под многотонными плитами. Уцелевшие полки мы разобрали, но самые мягкие и легкие ткани были безвозвратно утеряны. Приходилось довольствоваться тем, что имелось в наличии. Но девушки умудрились сшить даже нижнее белье, завершив тем самым полную экипировку. Старое от носки и многократных стирок просто расползалось на теле. Правда, качество этих изделий не могло идти вровень с машинным — но привередничать не приходилось. В долине люди были лишены и этого… Вроде бы и мелочь — однако, любые ссадины или потертости запросто могли привести какой-либо инфекции, что совсем не желательно в наших условиях. Да и на скорость передвижений влияло — попробуй, походи, если при каждом шаге жесткие швы врезаются в нежную кожу!

Выявилась и еще одна проблема…

Мои девушки обойтись без мягкой ткани никак не могли — наступали очередные дни, когда их физиология требовала определенных жертв организма… Проще говоря, приближались месячные. Если с бельем мы еще как-то справлялись, то отсутствие привычных деталей туалета, просто выводило их из себя… Девчонки, со смущенным видом, бродили по всему подвалу, выискивая все, что могло хоть как-то помочь в их положении. В долине женщины пользовались мхом, собирая его у края Низин — но у нас в городе он не рос. Выручил, как ни странно, Угар. Ната, безуспешно махнув рукой, присела отдохнуть и потрепать его за ухом. Проведя несколько раз по его лобастой башке, она спустила руку на массивную холку и случайным движением сгребла густую, длинную шерсть в ладонь. Через секунду торжествующий вопль потряс своды подвала. Элина, бродящая в другом конце подземелья, примчалась на крик и в тот же миг они набросились на бедного пса — в шерсти Ната обнаружила комок пуха, неизвестно как попавший на шкуру собаки. Они выгнали его на улицу и заставили пройтись вместе с ними, по его же собственным следам. Там девушки и нашли искомое, возле какого то, из полу высохших озер. Это оказалось растение, сильно напоминавшее хлопчатник. Разница заключалась лишь в том, что величина коробочек этого «хлопка» была, чуть ли не с голову самих девушек. Естественно, что до дальнейшего изготовления средств своей защиты, меня уже не допускали… В благодарность за находку, они взялись за самого пса — одна с ножницами, а другая — с нашим, единственным тазиком.

Угар не возражал — усиливающееся тепло вконец достало бедного пса и он, несмотря на буйство природы, вынужден был отсиживаться в прохладе подвала. Его линька запаздывала, а в такой мощной и густой шерсти высидеть на солнце даже час, просто мука. Скоро собаку стало не узнать — Угар резко потерял в объеме, став куцым и смешным. Зато рельефно вырисовались могучие мышцы, перекатывающиеся под кожей.

К началу следующего месяца к нам наведался Белая Сова с Зорькой. Дина осталась в землянке. По словам индейца, она недавно переболела, вроде все нормализовалось, но кашель никак не отпускал. Белая Сова надеялся, что тепло, наступившее окончательно, все же поставит ее на ноги. С ней осталась Старая — жена Косматого Медведя, взявшая на себя все заботы, по уходу за больной, пока глава семьи с другой подругой будут в походе. Сова, всецело доверяя умению старухи, так же полагался и на наши лекарства — это как бы послужило причиной его появления у нас. Вел он себя, своеобразно своим представлениям о долге, полагая, что никто на свете не обязан совершать благие поступки даром. Иными словами — мы видели, что на спине Зорьки висит довольно увесистый куль, скорее всего предназначающийся нам… Сова с ходу разразился длиннющей тирадой о новых временах и моем приобщении к духу времени. Возможно, под этой напускной бравадой скрывался страх за Дину, и что я откажу ему, если он придет с пустыми руками. Но наши отношения становились только все более дружескими. Поэтому, едва прошел обмен приветствиями, и мы уселись за угощение — Сова, многозначительно закурив свою длинную трубку, помолчал и передал ее мне. Я из уважения затянулся, ощутив давно забытый привкус табака на губах, смешанного с какими-то пряными травами… Сова прищурил глаз, отчего его лицо приняло угрожающий вид, и степенно произнес:

— Все ли хорошо в доме моего брата, которого пока зовут Дар?

— И пока, и всегда так зовут… У нас все в порядке, мой брат, Белая Сова. Но может быть, тебе будет легче обращаться ко мне более просто?

— Нет, мой друг, с таким многообещающим именем. Я отказался от прошлого и не хочу больше вспоминать о нем. Началась новая жизнь, которую я ждал всегда. Нет моей вины, что она началась так… и я не хочу быть тем, кем был раньше. В этой жизни мы все стали новыми людьми, и пусть новые имена, отражающие нашу сущность, сопутствуют нам в новом пути. Но я пришел не спорить с тобой…

Я вздохнул — вступать с новоявленным «индейцем» в спор — попусту тратить время… Еще раз затянулся, давая ему возможность передохнуть и собраться со словами, после чего вернул трубку владельцу. Элина незаметно добавила мяса в чашку, и — дорогое угощение! — налила Зорьке яблочного сока из распечатанной вчера банки. Та благодарно улыбнулась, а, отпив и ощутив вкус, охнула от восторга. Сова недовольно поглядел в ее сторону. Он принял у меня из рук свою трубку, опять затянулся, и, выпустив длинную струйку дыма, сказал:

— Так как дела в…этом стойбище людей, живущих в городе мертвых?

— Мы встречаем наступившие дни с радостью, мой друг! Лето!

— Я всегда надеялся на это. И верил, что мои надежды не напрасны. Но наша радость не может быть такой полной, как твоя… Тихая Вода продолжает кашлять и бьется в жару по ночам. Стара испробовала все, что могло бы помочь. Ты не отказал Доку, искавшему лекарство для Черепа, а теперь и сам прошу тебя помочь нам. Но Белая Сова знает свой долг, и он пришел не с пустыми руками.

Он стрельнул глазами в сторону Зорьки, и та, сорвавшись с места, принесла мешок, с которым они пришли.

— Я убил этого зверя десять ночей назад. Мое копье попало ему в глаз и не повредило шкуры. Это наша плата за лекарства, если ты согласишься ее принять!

Зорька расстелила перед нами великолепную шкуру. Почти вдвое больше, чем шкура овцебыка, синевато-черного цвета, прекрасно выделанная — почитателю индейского образа жизни надо отдать должное! — с мягким переливающимся мехом и без единого изъяна по всей своей величине. Из нее могла получиться очень хорошая куртка на зиму для одного из нас, а то и двоих, или одеяло — для всех. Мои девчонки охнули — новая жизнь давно заставила их пересмотреть бывшие ценности — и в четыре руки начали поглаживать и ощупывать лежащее перед нами великолепие. Вряд ли они бы так радовались, принеси Сова набор дорогой косметики — хотя, кто знает? Я тоже, восхищенно присвистнул:

— Да… Белая Сова — умелый охотник! Твоя добыча многого стоит. Но еще больше стоит сам охотник! Но ты ошибся, мой друг… я не стану менять лекарства на эту шкуру!

И Элина, и Ната направили на меня свои удивленные глаза. Но прежде, чем они стали негодующими, я продолжил:

— Эта шкура принадлежит тому, кто ее добыл. Либо — его женщинам. А лекарства я тебе дам и так. Я не могу допустить, чтобы Белая Сова, считающий себя потомком индейцев, мог подумать, что его друзья — обычные бледнолицые! — могут отказать ему в помощи! И для этого им не нужно никакой платы… Или я не прав?

Последнее больше предназначалось для моих женщин. Элина согласно кивнула, а Ната, пряча глаза, отодвинула шкуру от себя. Зорька вопросительно посмотрела на своего мужа. Тот, несколько нахмурившись, надолго замолчал, продолжая курить свою трубку.

— Мой друг больше не хочет предложить мне трубку согласия? — я решил помочь Сове.

В любом случае, отпускать их без лекарств не следовало. Я не без оснований опасался, что гордость индейца может заставить его покинуть подвал, уйдя с пустыми руками… Однако, Белая Сова, тяжко вздохнув, передал мне трубку со словами:

— Белая Сова должен стыдиться своего поступка… Его друзья — больше друзья, чем он сам. Но теперь мы не можем уйти и забрать ее с собой! — он ткнул ногой в шелковистый мех. — Белая Сова просит простить его неразумные слова о плате… Пусть эта шкура будет подарком твоим женам!

Я понял, что Сова сказал более чем достаточно. Но мой ответ предвосхитила Ната.

— Мы всегда рады видеть наших друзей, семью Белой Совы! И мы, — она толкнула локтем Элину. — С благодарностью принимаем этот щедрый дар! По законам, которым живет семья индейца…и, которые могут совпадать с нашими, семья Дара вправе, и, в знак дружбы, хочет преподнести подарок женщинам, которых знает, как жен нашего друга. Уфф… Как ты так можешь? — не выдержав выбранного тона, Ната в конце рассмеялась, фамильярно коснувшись, Совы рукой.