Чтение онлайн

Тот только развел свои в стороны в знак согласия. Ната переглянулась с Элиной, и, последняя, с заговорщическим видом скрылась в полутьме подвала. Она быстро вернулась, неся на вытянутых руках корзинку, наполненную клубками с шерстью — одной из двух, тщательно сберегаемых Элиной. Но сейчас я не заметил и тени сожаления на ее лице — девушка очень просто передала свою ношу зардевшейся и благодарившей ее Зорьке. Ната добавила несколько банок сока и варенья, пожертвовав общими запасами. Элина принесла три отреза плотной ткани — если индеец и мог обходиться только одеждой из шкур, то его женщины вряд ли бы стали противиться такому подарку. Мы вместе перебрали лекарства и отложили в полотняный мешочек те, которые посчитали необходимыми для лечения больной. Кроме этого добавили и некоторые другие — на всякий случай. Зорька преподнесла ответные дары — запасы трав из прерии, уже высушенные и истолченные до порошкообразного состояния. Наши гости остались на ночлег — они дошли до нас только к обеду, и, за беседой, мы не заметили, как стало смеркаться. Мы устроили их там, где раньше была постель Элины. Индеец, которого, очевидно, совершенно не смущало наше присутствие, многозначительно обнял Зорьку, и полночи из их угла доносились приглушенные вздохи и стоны, говорившие о том, что там происходит…

Мне оставалось лишь позавидовать Сове — я не мог поступать так же, убежденный, что подобное должно быть скрыто от посторонних глаз и ушей. Элина потихоньку уснула. Распаленный стонами Зорьки, я привлек к себе Нату, и она, чувствуя, что я весь горю желанием, тихо и молча спустилась к моим ногам…

Наутро, я и мои подруги, простились с Совой и Зорькой, передав приветы и благие пожелания Дине и Старой. Старуха тоже передавала мне привет, что показалось странным, так как я почти не общался с ней. Но Сова развеял эту загадку просто.

— Она говорит: Дар — будущий вождь прерий. Это предопределено судьбой. Стара — вещая… Она знает будущее и выражает знаки внимания человеку, еще не получившему имя. Она так и сказала: «Когда человек из мертвого города, получит имя, достойное вождя — он станет им!»

Сова предупредил, что в следующую Мену ожидается стихийное собрание, скорее всего, где-нибудь, возле поселка у скалистого озера. Его устраивал Святоша. Самозваный монах, претендующий на роль спасителя, стал намного осторожнее в своих высказываниях, так как люди начали уходить в прерии, и ему некем было управлять. Мой отпор, на виду всего поселка, едва не приведшей к драме, сильно поколебал уверенность шайки — они стали тише и осторожнее. Выходки Белого и всей их своры заставили многих вступить в конфликт с их главарем. Это грозило не просто ссорой, но и кровавыми столкновениями, и Святоша, похоже понял, что из-за этого может растерять всю паству… Сова плюнул, когда упомянул его кличку, и я подумал, что они вряд ли о чем договорятся. Но Сова обещал прийти, попросив нас передать приглашение всем, кого встретим за оставшиеся дни.

— О чем он хоть хочет говорить? В вопросах веры я пас… Есть более важные проблемы.

— Не о вере. — Сова сумрачно кивнул. — Об охоте. Святоша решил попросить охотников прерий помочь мясом и шкурами. В поселке мало мужчин, но много женщин. Много ртов.

— О как? Поумнел что ль, пастырь? А если ловушка?

Сова отрицательно мотнул головой:

— Не думаю. Будут многие — а грязные дела, в открытую не делаются. В поселке, действительно, плохо с едой.

— Сейчас? Прерии кишат животными, разве так сложно поставить силки, или вырыть ловчую яму?

— Не всем дано выслеживать зверя… Они живут рыбой и кореньями. Так ты придешь?

Ни сказав, ни да, ни нет, я тоже пожал плечами. Говорить со Святошей мне не хотелось — просто потому что я ни на йоту не верил этому человеку. Тем более, идти на какую-либо охоту под его началом…

Наш пес увязался за индейцем и, ни в какую, ни хотел возвращаться — пришлось отпустить его вместе с ними, в прерии. Хоть мы и жалели об этом, но, с другой стороны, остались даже довольны — прокормить его в подвале трудно, а держать на голодном пайке, не позволяла совесть. Сова с радостью согласился на то, чтобы его и Ясную Зорьку сопровождал Угар — в степи рыскали стаи волков и одичавших, перерожденных собак. Одно только присутствие громадного волкодава, могло оказаться незаменимо при их появлении. Что говорить, большая сила и смекалка пса превращали его в надежного защитника странствующих. На прощание Сова пожал мне руку, вновь напомнив о предстоящей охоте.

— Я подумаю, мой брат!

— Белая Сова будет ждать своих друзей у выхода через исполины. Когда Луна наберет полную силу, стада овцебыков пойдут к малому озеру. У тебя есть еще время на сборы!

— Ну, до этого можно не раз и прийти и вернутся. Что нам собираться, Сова? Мы всегда готовы к походу. Жди, когда придет время, и пусть тебе сопутствует удача!

— Хао!

— Хао!

Они ушли. Мы долго смотрели им вслед, после чего Ната тихо заметила:

— Мы провожаем гостей… А хотелось бы просто быть соседями.

Она отошла, а я еще долго стоял, понимая, что имела в виду наша маленькая хозяйка…

Элина пристрастилась ловить рыбу — крючки, выменянные мною на празднике Мены, попали в умелые руки! Теперь у нас к столу постоянно появлялся свежий улов, и мы смогли передохнуть от надоевших консервов. Но мы не знали, что очень скоро начнем жалеть о том, что нам казалось таким надежным и вечным…

В этот день Ната решила устроить большую стирку. Она послала меня за дровами, а Элину усадила растереть пару кусков высохшего мыла в порошок. Обычный, хоть и тщательно сберегаемый, почти закончился и Ната им очень дорожила. Что до мыла — его запасы тоже подходили к концу… Я насобирал древесины, занес ее в подвал и сбросил к очагу. Ната развела огонь и поставила ведра. Мы с Элиной предприняли две ходки к ручью, наполняя бочки. Во время третьей, девушка шутливо облила меня с ног до головы, и мы принялись барахтаться в выросшей на склонах холма траве…

— Дар, Дар! Еще, еще… — я целовал губы Элины, не давая ей подняться с земли. Мы позабыли обо всем — огонь желания бушевал в обоих! Одежда слетела прочь, обнажив тело юной длинноволосой красавицы, и я, в который раз, смог увидеть совершенство ее идеальной фигуры, которая была еще прекраснее в лучах солнечного света.

— Иди ко мне…

Время и пространство осталось где-то позади… Я брал ее, преисполненный желания раствориться в этом теле, столь желанном и так непосредственно отвечающего моим ласкам. Неопытная и свежая, чувственная и желанная — Элина впитывала в себя искусство любви… Все ее смущение и стыд исчезло — девушка решила взять от жизни все и порой меня это даже пугало. Страсть ее казалась неподдельной! Но я и сам не остался прежним! Куда-то делись года, которые должны были заставить меня стать более сдержанным… Нет, мне словно вновь было двадцать лет, узлами перекатывались бугры мышц, в руках появилась сила, в глазах — блеск! Я ощущал себя гораздо крепче и здоровее, чем тогда, когда жил той, далекой уже жизнью… Постоянные физические нагрузки, ночевки под открытым небом, сражения и опасности — а с ними и чувство уверенности в своих силах, когда я одерживал очередную победу! И, прежде всего, это была победа над самим собой…

— Ах вы, бесстыдники! Я жду воду, а они! Ах, так!

Нас окатил холодный душ. Элина с визгом рванулась прочь, подбирая на ходу разбросанные вокруг одежды, а я, как мог, отбивался от рассерженной Наты. Но глаза моей верной спутницы говорили о том, что она готова простить… И вскоре, прямо там, при свете солнечного дня, мы все трое сплелись в один клубок разгоряченных тел….

— Никогда больше не стану ложиться в траву! — недовольно сказала Элина, с гримасой на лице, исследуя синяки на бедрах. — Тут столько камней! И все так и впиваются в кожу!

— А ты в следующий раз постарайся оказаться сверху… — Ната улыбалась, поправляя на себе задравшуюся рубашку.

— Ага, тебе легко говорить! Ты сразу так сделала, а мне пришлось уступить этому загорелому типу…

— Ты понял, Дар? Мало того, что девочка вся в синяках, так ты еще оказывается и насильник?

— Что? А, я…нет, конечно! Ой!

Ната незаметно вылила на меня еще одно ведро. Они вскочили на ноги и убежали прочь, хохоча надо мною на всю округу:

— Не будешь маленьких обижать!

— Кого обижать? Да вы сами, кого угодно, обидеть можете!

Мир был восстановлен только в подвале, где мы, усталые и успокоившиеся, принялись, наконец, за дело. За наше отсутствие, свод плиты над очагом так сильно нагрелся, что по нему зазмеились маленькие паутинки-трещинки. Мы заметили их, но не придали большого значения — многие плиты были в трещинах, после последнего толчка, но стояли крепко…

Элина на скорую руку приготовила поесть, и вскоре мы вновь завалились, все вместе, на постель, сразу продолжив то, чем занимались на улице…